Горючая смесь

Глава 13. Первая жертва

Утро началось не со стука в дверь, а с того, что дверь в комнату резко распахнулась. В проёме стоял Паша. Его лицо было серым, глаза выпучены от ужаса, в одной руке он сжимал телефон так, что костяшки побелели.

— Мне... он... — слова застревали у него в горле, дыхание сбилось.

Марк мгновенно вскочил с матраса, весь настороженный, как струна.

— Что стряслось?

Паша молча, трясущейся рукой, протянул телефон. Сообщение пришло с того же скрытого номера:
«Ты следующий, придурок. -V»

Больше ничего. Ни намёков, ни объяснений. Только это короткое, ёмкое предложение, которое висело в тишине комнаты, наполняя её леденящим ужасом.

— Следующий... на что? — прошептала я, поднимаясь с кровати. Рука инстинктивно потянулась к повязке на ладони. — Что это значит, Паша?

— Я не знаю! — Паша почти взвизгнул, его глаза бешено забегали по комнате, словно он искал ответ на стенах. — Я ничего не делал! Ничего особенного!

— Для кого-то ты сделал! — Марк выхватил телефон из его дрожащих рук, его взгляд прилип к экрану, будто он пытался силой воли выжать из этих слов скрытый смысл. — «Следующий»... После кого? После того парня из сарая? После нас?

Он резко обернулся к Паше; в его глазах вспыхнуло жёсткое, безжалостное понимание.

— Вспоминай. Ты точно ничего не припоминаешь? Никаких старых обид? Никаких тайн, за которые кто-то мог бы зацепиться? Он явно знает нас троих.

Паша издал звук, похожий на стон, и съехал по стене на пол, закрыв лицо руками.

— Я не знаю... — его голос был глухим, полным отчаяния. — Мы все что-то делали... я не помню...

Но он лгал. Я видела это по напряжённой линии его плеч, по тому, как он избегал нашего взгляда. Он что-то знал. Что-то, за что теперь ему пришёл черёд.

Марк швырнул телефон на кровать, будто тот был ядовит.

— Встаем. Одеваемся. — Его голос снова стал жёстким, командным, стальным. — Он не шутит. Если ты следующий, то действовать он будет быстро. Мы должны что-то предпринять.

Перед самым выходом Марк остановился и посмотрел на нас.

— Нам нужно тщательно следить за знакомыми и друзьями.

Мы кивнули. Мы были тремя испуганными детьми, которые решили пойти наперекор собственной судьбе.

— Подожди, — я схватила Марка за рукав, когда он уже взялся за ручку двери. Острая боль в забинтованной ладони заставила меня вздрогнуть, но я не отпустила. — Марк. Он может быть кем угодно. Он знает нас, а мы... мы не знаем о нём ничего. Даже взять всех знакомых и родственников — как мы поймём, что это именно он или она?

Марк замер. Его спина напряглась. Он медленно обернулся, и в его глазах я увидела то же самое осознание, что сжимало и моё горло холодным комом. Незнание было хуже любой конкретной угрозы. Враг без лица был везде и нигде одновременно.

— Мы что, будем каждого подозревать? — Голос Паши сорвался на фальцет.

— Он не просто был рядом, — я вдруг поняла, что мы упускаем главное. — Он не просто знает. Он ненавидит. Это не случайный свидетель. Это кто-то, кто лично задет. Кто-то, кто считает, что мы его уничтожили.

Марк мрачно кивнул.

— И теперь он уничтожает нас. По одному. Выставляя напоказ наши грехи. Кто знает, не появится ли на улицах огромный плакат с правдой о нашем прошлом.

Он посмотрел на нас — на меня, на Пашу, готового расплакаться от страха, на свои собственные руки, сжатые в кулаки.

— Мы не знаем, кто он. Но мы знаем, что он. Он — наша вина. Наше самое большое предательство. Наш самый ужасный секрет, который вернулся, чтобы утащить нас за собой.

Мы стояли в прихожей, парализованные тирадой Марка, как вдруг в дверь резко постучали. Трое замерли. Стук повторился — настойчивый, официальный.

Марк молча выглянул в глазок и резко выпрямился, его лицо вытянулось.

— Полиция.

Он открыл. На пороге стояли двое в форме. Лицо старшего, с жилистыми руками и усталыми глазами, было серьёзным.

— Здравствуйте. Кира Огнева здесь? — его взгляд скользнул по мне, и в груди что-то ёкнуло.

— Это я, — голос сорвался на шёпот.

Он кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то тяжёлое, почти жалостливое.

— Мне жаль сообщать вам это... Сегодня утром вашего отца обнаружили у берега реки без признаков жизни. По предварительной версии — падение с моста. Мы ищем свидетелей. Вы не отвечали на звонки, и нас направили по адресам ваших друзей.

Мир сузился до точки. Звук уличного шума, дыхание Паши, напряжённая спина Марка — всё пропало. Остался только леденящий звон в ушах и плоское, официальное лицо полицейского. Папа. Река. Мост. Нет. Это не...

Я не чувствовала ног под собой. Рука сама потянулась к карману, к телефону. Экран ослепительно вспыхнул. 4 пропущенных вызова — «Полиция». 20 пропущенных вызовов — «Мама». И одно новое сообщение. От неизвестного номера.

Я машинально ткнула в него.
«Должна была умереть ты, но планы поменялись. -V»

Ледяная волна прокатилась по всему телу. Телефон выскользнул из онемевших пальцев и упал на пол с глухим стуком. Я не рыдала. Не кричала. Просто стояла, глядя в пустоту, пока комната не начала медленно плыть и закручиваться воронкой. Он хотел убить меня. Но убил папу.

— Кира! — Марк подхватил меня, не давая рухнуть. Его голос звучал как сквозь толстый слой ваты. — Что случилось? Что с ней?

Он поднял мой телефон, его глаза пробежали по сообщению. Лицо его исказилось от ярости и ужаса. Он резко развернулся к полицейскому.

— Смотрите! Вот! Нам угрожают! Это сообщение.

Он протянул телефон офицеру. Тот нахмурился, приняв аппарат. Его напарник тоже заглянул в экран. Они переглянулись. На их лицах было недоумение.

— Какое сообщение, молодой человек? — старший полицейский перевёл на Марка спокойный, испытующий взгляд. — Здесь только пропущенные вызовы.

Марк выхватил телефон обратно, его пальцы лихорадочно пролистали экран. Его собственное лицо постепенно становилось пепельно-серым.

— Но... оно было... Я только что видел... — он поднял на меня потерянный взгляд. — Кира, ты же видела? Ты читала?