Господин моих ночей

Глава 4

Глава 4

Я шла по улицам города, с каждым новым поворотом невольно замедляя шаг. Высший ждал меня. А вот я как раз не знала, что мне ждать от него. Эта неизвестность пугала больше всего, заставляла задерживаться по дороге в тщетной попытке справиться с охватившим волнением и отсрочить неизбежное.

В Кайнасе царила обыденная вечерняя суета. По заборам и стенам домов причудливыми тенями скользили отблески фонарей, пахло мокрой пылью, ночными цветами, уходящим солнцем и подступающим сном. Горожане заканчивали дневные дела, закрывали лавочки, магазины и спешили домой, к своим близким. Но кое-где встречались и неторопливо прогуливающиеся парочки, чего не было еще несколько недель назад.

Столица постепенно приходила в себя, восстанавливалась, возвращалась к привычной жизни, только для нас в ней не осталось больше места. Наш мир рухнул в тот день, когда Лагор предательски, без объявления войны, напал на Варрию.

Наши страны граничили друг с другом, но никогда не считались ни друзьями, ни даже добрыми соседями. Слишком многое нас разделяло. Мы чтили пресветлую Каари, они поклонялись темному Сахтару. Нас учили, что магия — это скверна и наказание небес за грехи человеческие, а они называли ее бесценным даром своего мрачного бога. В Лагоре правили чародеи, а у нас в Варрии люди надевали траур, когда в семье появлялся малыш «с изъяном», это покрывало вечным позором всю родню.

За новорожденным магом приходили служители пресветлой и забирали в храм. Там сразу же запечатывали силу, а когда ребенок подрастал, передавали его покровителю-аристократу, у которого усмиренный и обитал до конца своих дней. Напитывал кристаллы и, тем самым, приносил пользу своей стране и хозяину. Артефакты благословляли и очищали жрецы Каари, после чего разрешали ими пользоваться. Да, запятнанные Сахтаром навсегда теряли независимость и получали статус рабов, но взамен обретали покой и жизнь без страха сойти с ума, а затем погибнуть, убив при этом всех близких.

Неукрощенные маги подобны диким животным. Сила темного в любой момент может вырваться на свободу и погубить все вокруг, включая самого носителя.

Так говорили служители пресветлой, и ни у кого не было повода сомневаться в их словах.

Я сама видела, что случилось с одной из деревень неподалеку от нашего имения. У местного кузнеца сын родился с магическим даром. Долгожданный наследник, единственный ребенок — и такое несчастье. Не знаю, о чем думали, на что надеялись родители, да только они утаили правду. Не известили власти, как полагается в таких случаях, не вызвали жрецов. Мальчик рос, как все его сверстники, бегал с деревенской ребятней, и никто ни о чем не подозревал, пока однажды парнишка вдруг не вспыхнул факелом, а потом взорвался, разрушив полдеревни и уничтожив ее жителей.

Как владельцы земель, мы присутствовали при разбирательстве и наблюдали за действиями дознавателей. Родители мальчика сгорели вместе с ним, но храмовники, обыскав то, что осталось от дома кузнеца, обвинили старосту и его помощника в невнимательности, даже укрывательстве и увезли растерянных мужчин с собой. Их ждал суд.

Мама хмурилась, пробовала возражать, но служители пресветлой потребовали не мешать расследованию, и дальше настаивать она не рискнула. Никто в Варрии не смел перечить тем, кто, по слову Каари, боролся с магической скверной, какой бы пост этот человек ни занимал и титул ни носил. Что касается отца, то он во всем поддерживал храмовников, полностью одобряя их действия.

— Место мага на рабской половине с блокирующим ошейником на шее и кристаллом в руках. Пусть эти выродки хоть какую-то пользу приносят, в благодарность за то, что мы заботимся об их безопасности, — любил повторять он.

Талим кивал в знак согласия. Мама бледнела и отворачивалась, а я… Как я могла не доверять словам отца? Ведь видела же… Собственными глазами видела, во что превратил деревню не усмиренный вовремя маг.

Не знаю, как чародеям Лагора удавалось контролировать себя? Жили же они в свое удовольствие и даже страной управляли.

— Проклятые темные, — выплевывал гневно отец. — Что с них взять?

— Они продали душу Сахтару и кровью невинных людей платят богу за то, чтобы он удерживал их от безумия, — округляла глаза воспитательница, госпожа Джиас, и ее голос срывался от праведного негодования.

— Не стоит задавать такие вопросы, юная леди. И думать об этом тоже не стоит, поверьте, — мягко улыбался мой любимый учитель господин Вислаг.

Вот и все объяснения.

Да, мы никогда не дружили с Лагором, не поддерживали с ним отношений, но наши страны столетиями мирно сосуществовали бок о бок. Когда-то в древности были междоусобицы, даже войны — я помнила это из уроков истории, — но у храмовников на такой случай имелись специальные кристаллы, а еще усмиренные, которые исправно наполняли кристаллы. Сражения велись с переменным успехом, пока стороны не договорились оставить все, как есть.

Лагорцы укрывали у себя перебежчиков, если родителям с «особыми» детьми удавалось перейти на их территорию, и никогда не выдавали тех Варрии. Храмовники в отместку устраивали мелкие стычки на границе. Так все и продолжалось, пока в один далеко не прекрасный день маги не начали войну. И теперь в их рядах были высшие, против которых оказались бессильны все артефакты. Никто из союзников не пришел нам на помощь, страх оказался сильнее клятв и обязательств…