Господин жандарм.

Глава 14. Развязка.

Час и впрямь оказался добрым. На пути Адашева никто не встретился. Портье дремал за своей конторкой, а в коридоре было пусто. Другие постояльцы либо коротали время на прогулках по милому Штутгарту, либо сидели в своих номерах. На цыпочках Адашев подошел к дверям своего номера и прислушался. За дверью раздавался негромкий разговор на английском языке. Иван Михайлович сразу узнал голос Морвилла. Слов его было не разобрать, он понял лишь одну фразу: «Они свое получат». О них небось островитяне разговаривают. Нет, не отдал бы англичанин Луизу даже получи он эти заветные бумаги. Да и Адашеву с Бирюловым потом тоже несдобровать. Слуги «туманного Альбиона» не умеют прощать врагов. И Адашев решительно толкнул дверь.

Шар бросил с размаху прямо под ноги изумленного Морвилла. Раздался звук глухого удара, потом комнату озарила яркая вспышка и помещение быстро наполнилось едким белым дымом. Прикрыв нос и рот мокрым платком, молодой человек ринулся в номер. Он схватил Луизу вместе со стулом и крякнул от натуги – тяжела оказалась ноша. Стул был дубовым, и весу в нем было едва ли не больше, чем в самой барышне. Выбежал в коридор. На счастье, звук взрыва был негромким – будто хлопушка детская лопнула. В соседних номерах его даже не услышали. Но вот клубы белого дыма просачивались через щели его номера. Поставив стул на ковровую дорожку, он судорожно выхватил нож и разрезал веревки, опутывавшие пленницу. Луиза была в полуобморочном состоянии. Иван Михайлович поднял ее на руки и бросился вниз по лестнице. Внизу девушку перехватил Митрич. И вовремя: молодой человек сам наглотался едкого дыма и едва держался на ногах.

Проснулся портье и сразу почувствовал недоброе. Услыхав о пожаре бросился на вверх. Однако поднявшись на половину пролета, стал надсадно кашлять и вернулся. Путь Адашеву пытался загородить бородатый швейцар, но тут на помощь опять пришел Митрич. Огромный кулак здоровяка надежно успокоил неудачливого стража гостиничного порядка. Перепуганный портье быстро юркнул под свою конторку. Связываться с этим русским медведем, а что этот здоровяк русский, портье и не сомневался – он не собирался. Он доложит о случившимся хозяину и пусть господин Шульц сам решает, что делать. В конце концов, он, Вилли, служит портье, а не охранником.

Втроем с Митричем они выбежали на улицу, где их дожидалась пролетка с поднятым верхом. Луиза подала признаки жизни, закашлялась и открыла глаза. Бирюлов положил голову дочери себе на колени и стал поглаживать ее, стараясь привести в ее чувство. Митрич вскочил на козлы и хлестнул лошадей. Пролетка рванулась с места и помчалась по мостовой. Бирюлов гладил Луизу как маленькую и все приговаривал по-немецки: «Все будет хороша, моя милая девочка, все будет хорошо».

Но хорошее было еще далеко. Лишь только завернула за угол, навстречу ей промчался еще один экипаж. К своему изумлению Адашев узнал его. Это была та самая черная карета, что едва не сбила его по прибытию в Штутгарт. «Англичане!» - воскликнул молодой человек. А Бирюлов заторопил Митрича: «Гони скорее к реке!» Возница и без того понукал лошадей и те мчались во весь опор. Свернули к реке Неккар. Так себе речушка, по русским меркам невеликая. Зато впадает в Рейн. А вот эта артерия протекает по берегам Австрии, откуда и до России-матушки добраться можно. Неблизкий правда путь получится, по суше быстрей вышло бы. Да нельзя по суху, перехватят их на границе. А так может удастся сбить преследователей со следа. Спасение русских в быстроте, а они, как известно, медленно запрягают, но зато быстро ездят. И на это раз судьба хранила Адашева. То ли возница черной кареты потерял преследуемых из виду, то ли англичане передумали устраивать гонки по городским улицам, но погоня отстала. А повозка Митрича вскоре свернула на одну из неприметных окраинных улиц, утопающих в кронах лип и спустя полчаса подъехала к реке.

При подъезде к Неккаре Адашев увидел небольшое судно – что-то вроде большой рыбацкой фелюги, которых ротмистр повидал немало в Одессе. Бывал он и в этом приморском городе по делам службы. Хорошее было время хотя бы уж тем, что там враги бегали от него, а не наоборот, как сейчас. Это судно, однако было явно побольше одесских фелюг и осадку имело значительно глубже. На корме парусника виднелась большая каюта, а у штурвала стоял коренастый человек в брезентовом плаще и широкополой шляпе и курил трубку. Соскочивший на землю Бирюлов махнул ему рукой. Шкипер приветственно замахал в ответ. «Скорее!» - заторопил товарищей бывший советник. «Где же мы там разместимся?» - удивился молодой человек с сомнением оглядевший маленькую палубу с сиротливо примостившейся на корме каютой. Бирюлов лишь вздохну: «Сами виноваты, Иван Михайлович. Я на Вас одного рассчитывал. А теперь что ж – придется потерпеть».

Увидев четверых человек, направлявшихся в его сторону шкипер даже трубку изо рта вынул. «Нельзя!» - закричал он советнику. «Мы так не договаривались!» Тот молча вынул из кармана и подбросил на ладони кожаный кошелек. Кошелек выглядел солидно, внутри позвякивали монеты, явно не медные. Капитан вернул трубку на привычное место и пыхнул дымом. Вероятно, на его языке это означало что-то вроде: «так бы сразу и сказали». Высокий матрос на палубе сбросил трап – две широкие доски, к которым были приколочены узкие поперечины. Поднялись на борт. Бирюлов коротко переговорил со шкипером, а потом сказал Адашеву: «Мы с Вами и Лизой разместимся в каюте, а Митричу с Вашим слугой придется поработать матросами и спать в трюме, на тюках с мануфактурой». Адашев кликнул Семена и объяснил ему задачу на ближайшие дни. Они с Митричем тут же облачились в длинные матросские робы, выданные шкипером. Два матроса подбежали к мачте и принялись налаживать парус.

Фелюга 19 века

День был солнечный, но с юга дул теплый летний ветерок, быстро наполнивший парус. Шкипер велел отдать концы. Адашев с Лизой подошли к борту. Они держались за руки и прямо светились от счастья. «Вот и все, милая Лиза» - сказал Иван Михайлович, забывший от умиления, что заговорил с девушкой по-русски. Но та видно поняла его по интонации и радостно улыбнулась в ответ. Подошел Бирюлов. Он хотел что-то сказать молодым, показывая на берег. Но вдруг что-то заметил на берегу и буквально прыгнул вперед, заслоняя собой Адашева. Раздался отдаленный хлопок выстрела и Михаил Павлович как-то неловко дернулся всем телом, упав со стоном на борт. Адашев бросил взгляд на берег и увидел блеснувшую на солнце линзу. На берегу стояли двое в черном. Один из них навел на судно штуцер с оптическим прицелом. Не дожидаясь второго выстрела, Иван Михайлович схватил онемевшую от страха Лизу и оба они рухнули на дощатую палубу. Вторая пуля просвистела над самым бортом. Что-то истошно закричал шкипер. «Не поднимайся!» - крикнул Адашев девушке и выхватил из-за пазухи верный пистолет. Расстояние для выстрела из «перечницы», было великовато, но не ждать же, в самом деле, третьего выстрела. И Адашев спустил курок. Как ни странно, его выстрел оказался удачным. Вражеский стрелок выронил свое ружье и упал на речной песок. Второй убийца бросился бежать. Адашев выстрелил вновь, но поспешил и промахнулся. Человек в черном скрылся за высокими кустами.