Госпожа аптекарша или как выжить в Германии Xvii века.

Глава 2.

Глава 2

Проснулась она от звука, который точно не принадлежал XXI веку: деревянное скрип-хлоп — и чей-то бодрый немецкий говор, вплетённый в запах печи и дымка.
Веки поднялись неохотно.
Балка над головой была всё той же, потемневшей от времени, а за окном кто-то ругался на чистом швабском, так что даже без слов стало ясно — день начался.

Ирина села, вздохнула и попыталась собрать мозги в кучку.
Телефон не включался. Часы показывали что-то вроде “—:—”.
Сумка стояла рядом, как надёжный пёс, переживший эвакуацию хозяина.

— Так, — сказала Ирина себе, — анализ ситуации.
Она. Комната. Женщина, зовущая её “Грета”. Век… судя по интерьеру, ну никак не двадцать первый.
Откуда дрова? — мелькнула дурацкая мысль, и в ту же секунду она поняла: тут всё из дров.

---

Вошла та же женщина — аккуратная, с лицом, выучившим заботу наизусть. В руках поднос: миска, хлеб, кружка с чем-то травяным.
— Morgen, Greta, — улыбнулась она. — Wie fühlst du dich?
Ирина выдавила ответ из остатков школьного немецкого:
— Gut… danke… — голос прозвучал чужим.
Женщина обрадовалась, поставила поднос и закивала:
— Gut! Du musst essen. Der Doktor kommt später. Надо поесть. Доктор придёт позже.

Доктор. Прекрасно. Ещё один стресс-тест для современного человека.

Хлеб оказался тяжёлым, плотным, почти кислым, от миски пахло укропом и какой-то странной крупой. Ирина попробовала — и вдруг захотела заплакать. Не от вкуса, а от времени: всё настоящее, ощутимое, без упаковки и дат производства.

— Wo bin ich? — рискнула она спросить.
— In Lindheim, — ответила женщина. — Городок Линдхайм, на дороге к Аугсбургу.
Ирина выдохнула. Германия. Значит, не ошиблась. Остальное — вторично.

---

Доктор пришёл ближе к полудню.
На пороге появился мужчина лет пятидесяти, в тёмном камзоле, с кожаным чемоданом и осмотрительно-сдержанным лицом.
— Frau Braun? — уточнил он, заходя.
— Ja, — кивнула женщина с подносом, — sie ist wach. Она очнулась.

Доктор подошёл, приложил ладонь к лбу Ирины, осмотрел зрачки, буркнул что-то вроде “keine Fieber”. Потом достал из сумки металлическое зеркальце — и в нём Ирина впервые увидела своё новое лицо.
Молодое, бледное, с густыми русыми волосами, собранными под чепец. Черты — мягкие, почти кукольные, но взгляд… старше. Её собственный.

— Erinnerst du dich an alles? — спросил доктор, прищурившись. Помнишь всё?
Ирина наугад ответила:
— Nicht ganz. Не совсем.
Он удовлетворённо кивнул, как человек, который ожидал худшего, и ушёл, оставив совет «пить травы и не волноваться».

Как будто это возможно.

---

Ближе к вечеру Ирина рискнула выйти.
Служанка — Ханна — помогла одеться: длинная льняная юбка, корсаж, рубаха, шнуровка. Дышать можно, двигаться — уже не очень.
На улице пахло углём, навозом, хлебом и кожей. Воздух был плотный, тёплый, как старое шерстяное одеяло.

Двор перед домом был замкнут каменной стеной. Справа — дверь, над ней деревянная вывеска с выжженным словом Apotheke.
Ирина застыла. Аптека. Та самая, из снов и брошюр.

— Dein Laden, — гордо сказала Ханна. — Твоя лавка.
— Мой… — эхом повторила Ирина и едва не засмеялась. — Конечно, мой. А долги тоже мои?
Ханна посмотрела с уважением:
— Ja. Да.
— Отлично, — тихо сказала Ирина. — Значит, всё по науке: сначала диагноз, потом лечение.

---

В лавке пахло не хуже, чем в музее старинных аптек.
Деревянные ящики с надписями: Salbei, Thymian, Melisse. На полках — бутыли с мутными настойками, стеклянные банки, ступки, латунные весы. На прилавке — толстая книга, чернильница, перо.
И тишина, густая, как отвар.

Ирина провела пальцем по книге — пыль.
Открыла — аккуратный готический почерк: записи о покупателях, долгах, поставках. Последняя строка: Schulden bei der Gilde – 15 Taler. Долг перед гильдией — пятнадцать талеров.
На полях — короткое: Nachprüfung nächste Woche. Проверка на следующей неделе.

— Прекрасно, — пробормотала Ирина. — Семестр отменяется, зачёт переносится, проверка — на пятницу.
Сумка мягко шлёпнулась рядом на стол, как союзник.

Она вытащила из неё мыло, то самое, с надписью Apotheke, и положила рядом с лавочными брусками. Старые выглядели серо-зелёными, грубыми, пахли чем угодно, кроме чистоты.
А этот — ровный, светлый, гладкий, и в воздухе сразу запахло свежестью.
Ханна вдохнула и заулыбалась.
— Wie sauber! — Как чисто пахнет!
— Вот именно, — сказала Ирина. — Начнём с этого.

---

Ближе к ночи, когда город стих, Ирина сидела у окна и писала в блокноте — единственном предмете, который ещё слушался её руку.

> «Факт: тело — не моё. Век — XVII. Язык — вспомнился на уровне “хлеб, вода, спасибо”.
Среда: огонь, травы, люди.
Задача: выжить.
Ресурсы: мозги, сумка, рецепты, руки.
Дополнительные трудности: гильдия, долги, доктор.
Вывод: адаптация или смерть. И мыло — как начало цивилизации.»

За окном медленно гасли огни. Далеко слышался звон церковных колоколов, и где-то в глубине улицы — лай собак и лязг копыт.
Ирина вздохнула.
— Если б знать, сколько тут талеров стоит один аспирин…

И впервые с момента взрыва позволила себе короткий, нервный смех.

Смех был тихий, но живой.

Он пах дымом, травой и будущим.

Ночь выдалась длинной, как очередь в аптеку перед Рождеством.
Ирина спала плохо: то просыпалась от треска поленьев в печи, то слышала, как за стеной кто-то шепчет молитвы, то ловила себя на мысли, что мозг продолжает искать Wi-Fi и пытается обновить календарь.

Под утро в лавке что-то звякнуло.
Ханна с рассветом уже возилась с ключами и ведром.
— Herr Doktor kommt, — предупредила она, и Ирина с трудом поняла: доктор идёт.

— Опять? — устало пробормотала она. — Ну хоть бы кто-нибудь из налоговой не пришёл.

---