Госпожа аптекарша или как выжить в Германии Xvii века.

Глава 4.

Глава 4

Утро взялось холодом за запястья, как строгая училка: не беги — думай.
Ирина думала. На столе лежали три вещи, которые теперь назывались судьбой: повестка гильдии, лист «Расчёт мыла» и медная крышка Йоханна для перегонки. Рядом — её блокнот XXI века, чёрная ручка и в углу — крошка розмарина на белой странице. В этом контрасте было всё, что с ней случилось: прошлое слева, будущее справа, она — посередине, в переднике с пятнышком золы.

— Ханна, — сказала она не оглядываясь, — сегодня лавка открывается позже.
— Чтобы вы успели… молиться? — наивно спросила та.
— Чтобы успела превратить хаос в порядок. Молитва будет после, если выживем.

---

Ирина начала с запахов.
Открыла ставни, вымела пол — не из вежливости, а как изгоняют «плохие духи»: сырость, кислое пиво, вчерашний жир. Смочила тряпку уксусом, прошлась по прилавку — блеснуло. Сняла со стены два пыльных венка — «обереги» — и поставила вместо них банки с чистой водой: прозрачные, как честная строка.

Потом принялась за полки.
Она не стала прятать всё новое — прятать подозрительнее, чем показывать.
На верх поставила старое — бутыли с настойками, где на стекле время написало свои проповеди. Ниже — сухие травы: шалфей, мелисса, зверобой, лаванда. На «глазах» — мыло: старое (серые бруски), новое (её лимонные «кирпичики»). А рядом — табличка:

> «Для рук и белья. Чистые руки — меньше лихорадки.»

— Они скажут, что это ересь, — буркнула Ханна, подливая в печь.
— Они скажут, — согласилась Ирина. — А потом увидят очищенные миски у себя дома и перестанут говорить.

На дверях она вывесила вторую табличку — совсем короткую:

> «Мера — ровная. Цена — одна.»

Это было дерзко. Зато честно.

---

К полудню пришёл Фогель — сухой, как скальпель, и тёплый, как рука на пульсе.
— Слухи любят бегать быстрее повесток, — сказал он вместо приветствия. — Гильдейские уже спорят — «скрывает ли вдова колдовство под излишней чистотой».
— У меня нет времени спорить с грязью, доктор. Я её мою.
— Осторожнее, — он посмотрел на её таблички. — Слова иногда пачкают сильнее, чем зольное мыло.

— Вот моя защита, — Ирина подтолкнула к нему лист «Расчёт мыла». — Процесс, состав, назначение. Никакой магии.
Фогель прочёл, присвистнул едва слышно.
— Честность до рези. Вы этим и опасны.
— Опасны — вши и грязь, — отрезала Ирина. — Я — профилактика.

Он вдруг мягко улыбнулся, впервые не «профессионально».
— Если вас начнут прижимать к стене — скажите, что доктор наблюдает эффект. Я не гарантия. Но иногда взгляд врача помогает словам выжить.

— А вы — мой пациент, — парировала Ирина. — Попробуйте помыть руки вот этим.
Она протянула ему маленький брусочек.
Фогель помолчал — и взял. Спрятал в карман камзола, как опасное лекарство.

— До понедельника, фрау Браун, — сказал он и ушёл, оставив за собой тонкую ноту лаванды. Врач, который пахнет лавандой, — это уже революция.

---

Во второй половине дня пришёл Йоханн. На этот раз — не медом, а железом: ящик с гвоздями, моток лён-верёвки, два полотняных мешка — «для вашей муки и соли».
— Будем делать вид, что у вас всё так и было, — заявил он, улыбаясь одними глазами. — А то ваши «таблички» слишком правдивы для спокойного сна гильдии.
— Я не играю в «вид», — сказала Ирина. — Я играю в «работает».
— Тогда ещё вот это, — он поднял баночку, — мирровый спирт. По капле на раны — монахам нравится, когда пахнет церковью. Мы дадим им этот комфорт.

Ирина не удержалась от короткого смеха:
— Вы циник.
— Я купец, — поправил он. — «Аминь» у нас стоит денег. И… — он наклонился ближе, — не играйте одна. В этот раз — позовите меня в лавку на проверку. Я шумный и мил. Иногда этого достаточно, чтобы сбить тон чиновнику.

— А вы — не чиновник? — прищурилась Ирина.
— Я — ветер, — сказал он. — Дую туда, где пахнет выгодой и азартом. Пока вы — мой север.

Он ушёл — как всегда, оставив дверной косяк чуть тёплым.

---

Вечером Ирина устроила малую генеральную.
Счёты — в порядок. Книга долгов — на видном месте, заложена соломкой и ниткой (чтобы не сказали, что прячет). У входа — ведро с водой, сверху — веточка розмарина: пусть любой, входя, смывает пыль.
На прилавке — три «доказательства»:

1. бруски старого мыла — «как было»,

2. её лимонное — «как есть»,

3. миска с тёплой водой — «как делать».

— Ханна, — сказала она, — завтра попробуем «ярмарку чистых рук». Бесплатно: пришёл — вымыл, ушёл. Пусть город запомнит запах.

— Бесплатно? — Ханна округлила глаза. — Нас разорят!
— Нас накормит слух, — отрезала Ирина. — Привычки стоят дороже денег. А мне нужно, чтобы чистота стала привычкой.

---

Линдхайм загудел с рассветом.
Ирина поставила у двери таз с тёплой водой, натёрла в него немного мыла — вода стала молочной, как утро.
— Kostenlos, — объявила она прохожим, показывая жестом: «помыть руки». — Даром.

Сначала люди шарахались. Потом Фрау Клаус, громогласная, сунула туда руки, фыркнула от непривычного нежного запаха — и довольно заурчала:
— Ой, да у меня теперь пиво пахнет как праздник! Девонька, ты ведьма. В хорошем смысле.

Дальше пошло быстро. Мальчишки — из любопытства, ремесленники — «чтобы не отстать», один монах — из протокола (зато как тщательно намылил большие пальцы!). Город вдыхал лимон и мыло и делал вид, что это всегда так и было.

— Завтра будет очередь, — сухо констатировала Ханна. — И жалобы в гильдию.
— Пусть жалуются на чистые руки, — сказала Ирина. — История любит такие жалобы.

---

За день до проверки пришла заметка от гильдии: тонкая бумага, жирная печать.

> «Фрау Браун, будьте готовы предоставить: список покупателей, перечень товаров, рецепты настоев, лицензии, учёт денег, поставщиков и счета за последние шесть месяцев.»