Госпожа Метелица

Глава 1. Глаза цвета льда

Взгляд Холли наткнулся на глаза цвета льда — холодные, пронзающие, будто светящиеся в ночи. Она замерла, словно прикованная к месту невидимыми цепями. Вокруг незнакомца тонким серебристым слоем лежал снег, словно только что выпал. Лёгкие снежинки кружились в воздухе, хотя поблизости снега и в помине не было. От резкого движения воздуха по телу девушки пробежали мурашки, холод стиснул грудь, перехватив дыхание.

Холли сильнее сжала в руках вязанку дров — казалось, та могла стать защитой от чужого взгляда. Она пыталась отвести глаза, но не могла: белоснежные волосы мужчины, сиявшие под бледным лунным светом, были ярче самого снега — снега, которого она не видела уже несколько лет. Его присутствие ломало привычный ход вещей.

Девушка втянула голову в плечи, стараясь стать незаметной, и мелкими шагами прошла мимо злополучного колодца, что испокон веков обходили стороной. Тень незнакомца тянулась через дорогу, отрезая путь.

Приближаясь, Холли ощутила, как мороз будто ожил: холод обвил её плечи, пробрался под одежду, коснулся кожи. Воздух стал тяжёлым и хрустальным. Она невольно замерла, подняла глаза — и снова встретилась с его взглядом. Мужчина всё так же стоял, облокотившись на колодец, будто ждал именно её. Не шелохнувшись, он неотрывно следил за ней, приковывая к месту.

Внутри у девушки всё сжалось от страха, но сердце, вопреки логике, дрогнуло и наполнилось странным теплом. Она не могла объяснить почему, но в этом холоде таилось нечто родное.

Незнакомец пошевелился, губы его дрогнули, словно он хотел что-то сказать. Холли резко дёрнулась, едва не выронив охапку дров. Не дожидаясь ни слова, она поспешила прочь.

Её шаги гулко отдавались в ночной тишине. Изо рта вырывался горячий пар — будто сама жизнь боролась с обжигающим холодом. Сердце билось так громко, что звон стоял в висках.

Наконец она добежала до дома — небольшого, скромного, но сейчас казавшегося единственным спасением. В окнах трепетал тёплый свет, и это зрелище дарило надежду. Девушка замерла у двери, положила ладонь на холодную металлическую ручку и несмело оглянулась.

Улица тонула в темноте. Ни снежинок, ни белого сияния, ни таинственного силуэта. Всё выглядело так, будто ей всё почудилось. Лишь вдалеке раздавался лай — тревожный и отрывистый.

Холли вздрогнула, прижала поленья к груди и торопливо скрылась за дверью. Тепло дома встретило её, но сердце долго колотилось, словно незнакомец всё ещё стоял снаружи и следил за каждым движением.

Девушку окутало тёплое дыхание дома: запах дыма, свежего хлеба и тушёных овощей возвращал к реальности из ледяной ночи. Едва Холли переступила порог, к ней стремительно подбежала младшая сестра.

— Давай помогу! — Лизелотта выхватила из её рук вязанку дров. — Сестрица, твои руки… Они просто ледяные! — дотронувшись до пальцев Холли, она вздрогнула.

— Успокойся, — мягко, но устало улыбнулась та. — Я просто замёрзла. Сегодня мороз особенно крепкий.

За окном протяжно завыл ветер, будто само дыхание зимы пыталось ворваться в дом. Лизелотта торопливо отнесла дрова к камину, сложила их аккуратной стопкой и поспешила к окну. Дрогнувшими пальцами она задернула тяжёлые занавеси, словно пытаясь оградить тепло помещения от чего-то страшного, что могло таиться снаружи.

Тем временем Холли сняла верхнюю одежду и повесила её на деревянный крючок у двери.

Из соседней комнаты вышел высокий седовласый мужчина с суровым, но добрым взглядом. Морщинистое лицо его озарял отблеск огня.

— Хольда, — обратился он, используя полное имя из уважения. — Что так задержалась? Лизелотта уже места себе не находила. Хорошо, что вернулась благополучно.

Его голос звучал негромко, но с твёрдостью человека, привыкшего нести ответственность за дом и деревню.

— Сестрица, давай к столу, — Лизелотта схватила Холли за руку, в её глазах всё ещё читалась тревога. — Еда остывает.

Они расселись за массивным деревянным столом, над которым мерцали огоньки свечей. Староста, глава дома, сложил руки для молитвы, и его низкий голос разлился по комнате:

— Ниспошли на нас благодать. Пусть зима будет снежной, а наши семьи не познают голода.

После краткого обращения к Господу все перекрестились и приступили к трапезе. Тарелки наполнились густой похлёбкой, хлеб передавали из рук в руки. Однако Холли, сжимая ложку, так и не сделала ни глотка. Перед её глазами всё стоял образ беловолосого незнакомца: ледяной взгляд, неподвижная тёмная фигура у колодца и странный снег, которого нигде больше не было.

— Сестрица, — осторожно промолвила Лизелотта, всматриваясь в её побледневшее лицо. — Ты совсем на себя не похожа с тех пор, как вернулась.

Староста тоже оторвался от еды.

— Хольда, — его голос прозвучал настороженно. — Тебя что-то тревожит?

Холли сжала руки на груди, будто защищаясь, и с беспокойством взглянула на зашторенное окно. Ветер завывал всё громче, словно вторил её мыслям.

— Староста… — её голос дрогнул. — Возле заброшенного колодца я встретила странного мужчину.

Он нахмурился, его густые брови сдвинулись.

— Мужчину, говоришь?

— Да, — Холли с трудом сглотнула. — Там, где всегда пусто, где люди давно не ходят… Он стоял прямо на границе деревни. И вокруг… был снег. — Она выдохнула, стараясь передать самое главное. — Уже месяц зима, но в округе нет ни единой снежинки. А там… он лежал белым слоем.