Госпожа Метелица

Глава 3. Та, которую зовёт зима

В камине ровно и мерно потрескивал огонь, отбрасывая на стены дрожащие тени, похожие на колышущиеся занавеси. Смолистые поленья пылали красным нутром, а в воздухе стоял терпкий запах дыма, смешанный с ароматом шерсти и масла.

Тишина в доме Старосты была почти осязаемой. Лишь тихий шорох веретена нарушал её: Холли сидела с прямой спиной, вся — сосредоточенное внимание, и её ловкие пальцы осторожно вытягивали волокно, превращая его в тонкую нить. Казалось, каждая ниточка связывала её с обязанностями, с обещанием, данным самой себе, — нести ответственность за сестру.

В другом конце комнаты, у окна, Лизелотта склонилась над книгой. Небольшая свеча едва освещала страницы, золотистое пламя мягко ложилось на её лицо. Девушка делала вид, что погружена в чтение, но каждая строчка уводила её в мечты: вот она — госпожа Шнеехерца, а он появляется на пороге не холодным и страшным, а благородным и прекрасным. В её воображении он склонялся к её ногам, предлагая богатство и нежность.

Сёстры не сказали друг другу ни слова после ссоры. Тишина висела тяжёлой пеленой, и даже огонь в камине, казалось, потрескивал осторожнее. Временами Холли украдкой смотрела на сестру — и сердце её болезненно сжималось: Лизелотта выглядела такой отрешённой, будто уже жила в своём мире, где не было ни обязанностей, ни боли.

Внезапно скрипнула дверь, и в дом ворвалась струя морозного воздуха — резкая, колючая. Пламя свечи дрогнуло и едва не погасло.

На пороге стоял не хозяин дома, как ожидалось, а высокий силуэт, чьи черты были знакомы до боли.

Лизелотта подняла глаза первой. Внутри всё встрепенулось, как вспугнутая птица, а лицо залилось румянцем. Она поспешно опустила взгляд в книгу, прижав её к груди, словно та могла скрыть её смущение.

Холли же, напротив, будто окаменела. Она перестала дышать — на миг мир сузился до его силуэта в дверях. Пальцы предательски дрогнули, и веретено чуть не выпало. Лишь усилием воли она сжала его крепче, продолжая делать вид, что работает.
«Карл!» — эхом отозвалось в мыслях обеих сестёр.

Парень с сумкой на плече улыбался. Его лицо было открытым и светлым, а в глазах играло искреннее тепло — от этого у обеих сестёр перехватило дыхание. У Лизелотты — от радости и надежды, у Холли — от страха и вины.

Но на этом неожиданности не кончились. Карл вошёл первым — по приглашению, — и лишь за ним, медленно, будто взвешивая каждый шаг, последовал Староста. Он окинул комнату внимательным, тяжёлым взглядом. Его глаза скользнули по нитке, свисавшей с веретена, по пустому столу, по дрожащему пламени свечи — и остановились на Лизелотте.

Холли выпрямилась ещё больше, словно это могло скрыть её дрожь. Она замерла с веретеном в руках, не смея пошевелиться. Лизелотта же украдкой наблюдала за гостем из-под опущенных ресниц, и её глаза сияли — она была счастлива уже тому, что Карл здесь, так близко.

В комнате повисла иная тишина — напряжённая, густая от невысказанного.

— Хольда, видишь, я пришёл не один, — голос Старосты прозвучал с мягким, но внятным укором.

Холли словно очнулась. Щёки её вспыхнули, пальцы нервно сжали веретено. Она торопливо отложила его, будто поймав себя на какой-то провинности, и, не поднимая глаз, почти бегом устремилась к полкам.

В доме засуетились. Холли поспешно расставляла миски, поправляла скатерть и с особым трепетом расставляла простую глиняную посуду. Каждое её движение выдавало смущение — казалось, она физически ощущала на себе пристальные взгляды.

— Прошу, дорогой гость, присаживайся, — Староста широким жестом указал Карлу на скамью.

Тот послушно опустился, но движения его были скованными. Лицо парня светилось улыбкой, однако взгляд то и дело упрямо возвращался к хозяйке.

Холли принесла тяжёлую кастрюлю, поставила на стол и приподняла крышку. Оттуда тотчас вырвался густой аромат — тёплый, сытный, пахнущий картофелем, мясом и лавровым листом. Он наполнил помещение, словно вытесняя холод, принесённый с улицы.

Хозяин сел во главе стола, положив на стол ладони.

— Не стесняйся, Карл, чувствуй себя как дома, — он говорил добродушно, но во внимательном, строгом взгляде читалось, что он подмечает каждую мелочь.

В воздухе на мгновение повисла неловкая пауза. Карл улыбнулся в ответ, но его взгляд невольно скользнул к окну.

Там, у стены, Лизелотта всё ещё сидела, будто приросшая к книге. Она украдкой выглядывала из-за переплёта, пока её взгляд вдруг не встретился со взглядом Старосты — прямым, тяжёлым, а нахмуренные брови ясно говорили о его недовольстве.

Лизелотта мгновенно спряталась за страницами, будто книга могла стать ей укрытием.

— Лизелотта! — резкий окрик заставил девушку вздрогнуть.

— Да, дядюшка, — её голос прозвучал неуверенно, почти шёпотом.

— Ты не видишь, что у нас гости?

Она растерянно кивнула, не находя слов. Медленно поднялась, прижала книгу к груди и поспешно вышла. Дверь за её спиной скрипнула, но осталась приоткрытой. Лизелотта замерла у щели, прижавшись к косяку так, чтобы тень не выдавала её присутствия.

Холли проводила сестру взглядом. В душе поднялась тревога — будто вместе с Лизелоттой из комнаты ушла часть спокойствия, оставив её наедине с нарастающим напряжением.