Госпожа Метелица

Глава 11. Первый росток

Лизелотта сладко потянулась и сонно приоткрыла глаза. Воздух был свеж, пахнул росой и утренней прохладой. Дыхание вырывалось из её губ белыми облачками. Где-то вдали щебетала птица, радуясь восходу. Девушка улыбнулась — утро казалось таким же, как и все предыдущие.

И вдруг мысль, словно вспышка, пронзила сонную дымку. Сегодня — день, когда они должны растопить печь.

Сердце Лизелотты радостно ёкнуло: наконец-то всё закончится, и она… она увидит Шнеехерца! Она рывком села, с глазами, засверкавшими от нетерпения, и, едва не спутав полы платья, вскочила на ноги. Но радость была мимолётной. Едва повернувшись к печи, девушка застыла на месте, будто вросла в землю.

Там, где вчера ещё стояла густая, дремучая чаща с тёмными стволами и низкими ветвями, теперь зияла пустота. Широкая полоса земли, покрытая молодой влажной травой, тянулась далеко-далеко, теряясь в утреннем тумане. Ни единого пня, ни ветки, ни малейшего намёка на то, что здесь когда-то рос лес.

Лизелотта не сразу осознала, что рот её приоткрыт от изумления.

— Что… это?..

Ощущение сна мгновенно рассеялось. Она медленно сделала несколько шагов вперёд, боясь, что трава под ногами исчезнет, стоит ей моргнуть. В воздухе пахло свежестью и чем-то едва уловимым — словно от только что растаявшего снега.

По ту сторону новой поляны ходил Людвиг. Он осматривался, иногда останавливался, трогал землю, затем выпрямлялся и снова что-то мерил взглядом, нахмурив брови.

— Людвиг… — прошептала она, но он был слишком далеко.

Обернувшись, Лизелотта увидела сестру. Холли стояла у стола, напряжённая и побледневшая. В её руках был листок — то ли письмо, то ли распоряжение. Взгляд её был устремлён не на пергамент, а куда-то вдаль, за плечо Людвига, словно она пыталась разглядеть невидимого собеседника.

— Сестрица… — тихо позвала Лизелотта, несмело дёрнув Холли за рукав. — Что случилось? Куда… делся лес?

Та не ответила. Лишь опустила глаза и протянула ей пергамент.

— Что это?

— Читай, — коротко и требовательно произнесла старшая сестра.

Лизелотта осторожно взяла листок. Бумага была прохладной, словно хранила в себе дыхание зимы. Каллиграфические строчки сияли на ней, будто узор из инея на стекле.

Дойдя до последней строки, девушка на миг замерла. Затем, положив пергамент на стол, тихо спросила:

— А… зачем ему яблони?

Она нахмурилась, оглядываясь. За всё это время они не раз видели, как корзина с продуктами появлялась сама собой. Зачем ему сад, если всё, что он пожелает, возникает по мановению руки?

Холли пожала плечами — устало и как-то по-земному грустно.

— Видимо, он тоже захотел штрудель с яблоками.

На мгновение воцарилась тишина. Лишь ветер тихо шелестел травой, будто исчезнувший лес пытался прошептать через неё.

Лизелотта оперлась ладонями о стол рядом с сестрой. Её взгляд стал задумчивым, почти мягким.

— Яблони… — протянула она. — Это же… красиво, правда? — Девушка посмотрела на открывшееся поле. — Может, это не наказание, а награда?

Прежде чем Холли успела ответить, сбоку послышались шаги.

— Ага! Проснулась, спящая красавица! — раздался весёлый голос Людвига.

Он подошёл, весь в росе, с небрежно закатанными рукавами и, казалось, был доволен как никогда.

— Ну что, госпожи труженицы, видели? Наш господин решил передумать. Встреча откладывается.

Лизелотта подняла на него растерянный взгляд.

— От… откладывается?..

— Ха! Конечно. Хочет, чтобы мы ему сад посадили. — Людвиг потер ладони. — А значит, будет дополнительная награда. За труд. Так сказать, прибавка к жалованью!

Он рассмеялся, довольный, будто это было просто новое поручение — обычное, земное, без всякой загадки.

Но Лизелотта не могла отвести взгляд от поля. В груди у неё было странное чувство: облегчение, смешанное с болью. Она не увидит его сегодня. Того, ради кого согласилась сюда прийти. Того, кто обещал сделать её госпожой.

Она тихо опустила глаза, чтобы никто не заметил дрожащих ресниц. Но вместе с болью в сердце родилось другое чувство — лёгкое, почти забытое. Радость. Они останутся здесь ещё. Ещё на день, а может, и на неделю. Под небом, у печи, где пахнет супом и свежей травой. С Людвигом, с Холли, с их смехом и простыми разговорами.

И, возможно, где-то в глубине души она была даже благодарна Шнеехерцу за эту отсрочку.

После завтрака Людвиг взял лопату и отправился к расчищенной полосе, чтобы сделать разметку под будущий сад. Воздух был прозрачен и прохладен. Над верхушками клёнов ещё клубился лёгкий туман, а от влажной земли тянуло запахом прелой листвы. Лизелотта стояла у печи и провожала его взглядом.

Холли тем временем возилась у ведра, смывая с посуды налёт золы и копоти, накопившийся за последние дни. В мутной воде поблёскивали солнечные зайчики, а рядом лежали глиняные тарелки, сковорода и старая кастрюля — всё, что напоминало о днях, прожитых здесь.