Госпожа Метелица

Глава 13. Голос зимы

Лизелотта подошла сзади. В её руках дымилась деревянная миска, и аромат свежеиспечённого яблочного пирога тянулся за ней шлейфом. Девушка ступала осторожно, будто любое движение могло нарушить хрупкое равновесие между ними.

Людвиг сидел под раскидистым клёном, сосредоточенно вырезая узор на куске дерева. Солнечные пятна, пробиваясь сквозь листву, ложились на его плечи, освещая рыжие пряди. Но, стоило Лизелотте приблизиться, он почувствовал её присутствие — рука с ножом застыла, а дыхание едва слышно изменилось.

Ни один из них не произнёс ни слова. Тишина натянулась между ними, как струна. Лизелотта стояла, не смея подойти ближе, боясь, что он отвернётся.

Она сглотнула и крепче прижала миску к груди. Сердце колотилось, как пойманная птица.

Наконец Людвиг обернулся. Его настороженный, но без прежней холодности взгляд встретился с её взглядом. В глазах мелькнуло удивление и, быть может, что-то ещё — то самое, от чего у неё перехватило дыхание.

— Я… — тихо и неуверенно начала она. — Я тебе… покушать принесла.

Голос дрогнул, но слова прозвучали искренне, с неподдельным теплом.

Людвиг слегка приподнял бровь.

— Неужто сама спекла? — с лёгкой, почти шутливой интонацией спросил он, склонив голову.

От его тона у неё вспыхнули щёки. Но, собравшись, она кивнула, глядя в сторону:

— Правда, я не так талантлива, как сестрица…

Он усмехнулся уголком губ и аккуратно взял миску. Их пальцы на мгновение соприкоснулись — прикосновение его тёплого, уверенного, чуть шершавого пальца будто обожгло её, и Лизелотта вздрогнула.

Увидев, что он принял угощение, она облегчённо выдохнула, и на губах мелькнула робкая улыбка.

Людвиг похлопал рядом по траве. Девушка, не раздумывая, присела.

Трава была мягкой, прохладной и чуть влажной от не успевшей испариться росы. Они сидели бок о бок, на расстоянии локтя, но казалось, что между ними — целая пропасть.

Некоторое время они молчали. Лёгкий ветерок трепал рыжие волосы Людвига, принося запах выпечки и дыма из печи. Где-то щебетала птица, и всё вокруг будто затаило дыхание.

— Лотта… — наконец произнёс он, не поднимая глаз. Голос его был мягким, с оттенком вины. — Прости. Я не должен был быть с тобой так резок.

Лизелотта вздрогнула, словно не веря своим ушам. Её ресницы затрепетали, глаза расширились, наполнившись влажным блеском — словно свет, играющий на воде.

— Ты… — только и смогла выдохнуть она, не в силах подобрать слов.

Он посмотрел на неё и улыбнулся — тепло, искренне, без тени насмешки или снисхождения. В его взгляде не было обиды, лишь усталое сожаление и то, чего она так отчаянно искала, — принятие.

Людвиг отломил кусочек пирога, откусил и, прожевывая, довольно кивнул:

— М-м… Какой сочный и пушистый.

— Правда? — неуверенно переспросила она, едва заметно подавшись вперёд. Глаза её сияли надеждой.

— Очень вкусно, — подтвердил он, улыбаясь.

Она тихо вздохнула, будто сбросив с плеч тяжёлый груз. В груди растеклось приятное тепло, сердце билось часто, но уже не от тревоги — от радости и облегчения. Она смотрела, как он ест, и каждый его укус будто говорил: «Я тебя услышал, я тебя не отверг».

На мгновение всё остальное исчезло — Шнеехерц, странный мир, тревоги и страхи. Остались только они двое, аромат яблок и летний ветер, играющий в их волосах.

Людвиг не смотрел на неё прямо, но краем глаза видел, как она сжимает колени, сдерживая дрожь в пальцах. Он понял всё без слов.

— Спасибо, — тихо сказал он. — За пирог… и за то, что пришла.

Его голос прозвучал почти шёпотом, но в нём слышалось нечто большее, чем простая благодарность. Доев пирог, он отставил деревянную миску в сторону.

Лизелотта сидела рядом, обхватив колени руками. Её щёки пылали румянцем. Подол платья зацепился за травинку, на локтях остались белёсые следы муки, но она не замечала этого — всё её внимание было приковано к нему.

— Людвиг, — тихо позвала она, будто боясь нарушить покой.

Он медленно повернул к ней голову. В его зелёных, чуть задумчивых глазах отражались небо и солнечные блики. Этот взгляд всегда заставлял её терять дар речи, но сейчас она собралась с духом.

— Я не знаю, что будет, когда мы встретимся со Шнеехерцем, — начала она, сжимая пальцы. — Но я так рада, что могу быть здесь… сейчас.

Она глубоко вдохнула, будто собираясь с силами. Сердце болезненно стучало где-то в горле.

— Я просто хочу, чтобы… даже если потом всё изменится, мы всё равно остались друзьями.

Людвиг ненадолго замолк. На его лице — тень улыбки, смешанной с задумчивостью. Наконец он коротко хмыкнул:

— Знаешь, мне ещё никто из девушек не предлагал «дружить».

Лизелотта мгновенно покраснела и смущённо отвела взгляд, надув щёки.

— Ну, если не хочешь, то и не надо, — буркнула она, пряча лицо.

Людвиг откинулся на руки, запрокинул голову к небу. Облака медленно плыли, принимая причудливые формы, а он казался вдруг спокойным и умиротворённым.