Госпожа Метелица

Глава 20. Горечь прощания

Раздался тихий, но звенящий щелчок — будто в глубине замка раскололась льдинка. По контуру двери пробежал свет, не просто золотистый, а живой, словно нить, связывающая два мира. Он рассыпался по земле тонкими прожилками, вплетаясь в узоры каменной кладки. Воздух задрожал, и послышался далёкий-далёкий тихий напев — старинная, едва уловимая мелодия.

Дверь медленно распахнулась. Из-за неё дыхнуло морозным ветром, хлёстким и чистым, пахнущим свежестью, свободой и домом. Лизелотта и Людвиг, инстинктивно прижавшись друг к другу, ощутили, как холод пронзает кожу, но в груди у них разливалось иное чувство — трепет и надежда. Они уходили. Впервые за долгое время — не от чего-то, а к чему-то.

Шнеехерц стоял рядом, неподвижный, будто высеченный из мрамора. Он опустил голову, шагнул в сторону и молча освободил проход. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло короткое, почти человеческое выражение — словно вспышка боли, скрытая под маской равнодушия.

Людвиг и Лизелотта встретились взглядами. Между ними пробежала немая волна — обещание, страх, благодарность, всё разом. Он слегка кивнул, и она поняла его без слов.

Сжав губы, Лизелотта шагнула к двери — и вдруг остановилась. У самого порога, где свет смешивался с тенями, стояла Холли. Её тёмные волосы колыхались от ветра, глаза были ясными и спокойными, как у человека, уже сделавшего свой выбор.

— Сестрица, пора, — сказала Лизелотта, протянув к ней руку. Пальцы её дрожали.

Холли посмотрела на эту живую, тёплую ладонь, полную отчаянной веры, и улыбнулась. Улыбка была не простой, а мягкой, печальной и светлой, как у того, кто всё уже простил и принял. Она шагнула вперёд и взяла сестру за руку.

— Пора, — тихо повторила Холли, и в этом слове звучала не торопливость, а завершённость.

Лизелотта потянула её к двери, но почувствовала, как пальцы сестры разжимаются. Холли не двигалась с места. Лёд осел в груди Лизелотты. Та обернулась — непонимающе, умоляюще:

— Сестрица?

Холли медленно помотала головой и, всё так же улыбаясь, отпустила её руку.

— Мне больше некуда идти, — произнесла она спокойно, и в голосе звучала нежность, будто она извинялась.

— Как — некуда? — Лизелотта шагнула к ней, широко распахнув глаза. — Мы построим дом! Помнишь, как мечтали? Маленький, с садом, где будут яблони… Мы будем жить втроём… вместе!

Она произносила это с такой верой, будто силой слов могла сделать их реальностью. Людвиг приблизился и встал рядом. Его лицо было суровым, но в глазах плескалась боль: он понимал, что происходит, и не мог вмешаться.

Холли снова помотала головой. Взгляд её стал мягким, как у матери, что отпускает ребёнка во взрослую жизнь.

— Это будет ваш дом, — сказала она. — Тот, где забьётся новое сердце.

Лизелотта вскрикнула и схватила сестру за руку, словно боялась, что та исчезнет, стоит ей отпустить.

— Не говори глупостей! — в отчаянии выпалила она, глядя то на Холли, то на Людвига. — Ты не лишняя!

Её голос дрожал, будто сам воздух разрывался на части.

Людвиг ничего не ответил, лишь опустил голову. Он понимал: Холли не может уйти с ними. Она принадлежала этому месту, этому миру, и именно её жертва открыла им путь.

Холли осторожно взяла Лизелотту за руки. Её пальцы были ледяными — не от холода, будто дыхание этого места начало замещать её тепло. Руки дрожали, но сжимали ладони сестры крепко, с тем упрямым, почти материнским теплом, что свойственно старшим сёстрам.

Лизелотта чувствовала, как от этой дрожи к горлу подступает ком. Мир вокруг затих — остались лишь тихий свист ветра за дверью и сдержанное дыхание троих людей на пороге миров.

На глазах Холли застыли слёзы, блестящие, как тонкий иней. Она попыталась улыбнуться, но губы её не слушались.

— Сестра, послушай меня, — прошептала она.

Лизелотта подняла взгляд. Её ресницы слиплись от слёз, а глаза казались огромными и беспомощными. Она цеплялась за каждое слово, словно за последнюю нить, способную удержать сестру.

— У вас будет своя семья, — тихо сказала Холли. — К Карлу я не вернусь. И уж тем более… к Старосте.

Она на миг отвела взгляд, и её лицо озарилось светом от двери. В этом сиянии она казалась почти нереальной, словно её сердце уже целиком принадлежало этому миру.

Холли перевела глаза на дом, стоявший неподалёку. Его окна были тёмными, будто он сам прислушивался к их разговору.

— А здесь, — продолжила она, — я наконец обрела то, что так долго искала.

Она вздохнула и на секунду прикрыла веки.

— Я нужна здесь.

— Но… как же я без тебя, сестрица? — голос Лизелотты сорвался. — Мы же всегда были вместе.

Она шагнула ближе, будто боялась, что Холли растворится, стоит только отвести взгляд.

Старшая сестра кивнула и перевела глаза на Людвига. Тот стоял поодаль, слегка ссутулившись, словно чувствуя вину за то, что уводит Лизелотту туда, куда Холли не дано последовать. Та посмотрела на него пристально, с лёгкой улыбкой.

— Есть человек, которому я могу тебя доверить, — сказала она мягко. — Тот, кто будет заботиться о тебе даже тщательнее, чем я.