Госпожа Метелица

Эпилог. Госпожа Метелица

У окошка сидела девочка лет четырёх. Её тонкие ножки болтались в воздухе, не доставая до пола, а ладошки были прижаты к подоконнику, казавшемуся ей целым миром. Она задумчиво смотрела сквозь стекло, где кружились снежинки — то быстро, то плавно, словно маленькие живые пёрышки, играя с ветром.

За её спиной в печи потрескивали дрова. Тепло расползалось по комнате, мягко гладило стены и одежду, но девочка всё равно выглядела грустной и чуть надувшейся, как ребёнок, у которого только что отняли любимую игрушку. Она тяжело вздохнула, опустила подбородок на ладонь, а взгляд её стал отстранённым — будто за окном было нечто куда более интересное, чем всё в этом доме.

Шаги матери прозвучали неслышно. Лизелотта подошла и присела на лавку рядом с дочерью, наклонившись, чтобы оказаться на уровне её глаз.

— Чего грустишь, доченька? — её голос был тихим, словно она боялась нарушить хрупкую зимнюю тишину.

Девочка повернула голову, посмотрела на мать снизу вверх, и в уголках её губ легла капризная складочка.

— Скучно… — призналась она без лукавства. — Хочется уже поскорее играть на улице.

Лизелотта улыбнулась — тепло, ласково, с лёгкой тенью воспоминаний.

— Но и дома ведь есть чем заняться, — мягко сказала она.

Девочка демонстративно «пшикнула» и снова уткнулась в ладонь, всем видом показывая, что ни одно домашнее занятие не сравнится с беготнёй по снегу и оставлением следов.

Лизелотта отвела взгляд, и её улыбка стала чуть грустнее — всего на мгновение, словно ветер коснулся ветки и тут же отпустил.

— Давай я тебе сказку расскажу?

Малышка тут же приподняла голову — глаза её ожили, в них вспыхнула искорка.

— Давай! — тон голоса взлетел от предвкушения. Она сразу же уселась ровнее, сложила руки на коленях, будто её готовили к великому таинству.

Лизелотта на мгновение задержала дыхание, словно в глубине памяти открылось старое окно, через которое в прошлое входит свет. Затем она медленно начала:

— Где-то там, далеко-далеко, — она подняла руку и указала в сторону окна, туда, где небо укуталось снежным маревом, — есть волшебное царство. Царство, где всегда весна… там трава пахнет свежестью, как после первого дождя, и земляника созревает прямо у тебя на глазах — стоит только наклониться.

Глаза девочки стали круглыми и сияющими.

— А она вкусная? — прошептала она, боясь спугнуть прекрасный образ.

— Очень, — кивнула Лизелотта. — Сладкая и такая ароматная, что даже от одного запаха сердце радуется.

— А дальше? — девочка придвинулась ещё ближе, почти касаясь плеча матери.

— Если пройти по лесной тропинке, — продолжала Лизелотта напевно, — можно выйти к живой печке. Она и разговаривает, и улыбается, и просит помочь достать испечённые пироги, чтобы вздохнуть полегче.

Девочка ошарашенно выдохнула:

— И прямо полная пирогов? Сама печёт?

— Да. Только помощи попросит. А помогать ей приятно — никто не любит быть забытым или пустым, — ласково объяснила мать. — Когда печь натоплена, она благодарит теплом и угощает тем, что испекла.

— А что дальше, мамочка?

Лизелотта наклонилась чуть ближе, словно приглашая дочь вглубь сказочного мира.

— За печкой есть тропинка, что ведёт в сад… большой и тёплый, даже если вокруг зима. На яблонях зреют плоды — такие спелые, что от одного взгляда во рту становится сладко.

Девочка вздохнула от восторга и, словно видя это перед собой, спросила:

— А там кто-то живёт?

— Конечно, — кивнула Лизелотта. — За садом стоит домик. Не простой, а волшебный. И живёт в нём сама Госпожа Метелица.

Она произнесла это не как имя персонажа, а как имя настоящей хозяйки. Той, что обитает где-то… на самой границе двух миров.

Девочка раскрыла глаза ещё шире.

— А она злая? — прошептала она почти неслышно.

Лизелотта мягко покачала головой.

— Нет. — Она провела ладонью по волосам дочери. — Она самая добрая и заботливая.

Малышка облегчённо выдохнула и, прижав ладошку к груди, улыбнулась. Но Лизелотта вдруг лукаво прищурилась — тем взглядом, что превращает любую сказку в тайну.

— Но… — протянула она таинственно, — кто вынул пироги из печи, отряхнул яблоню или помог Госпоже вытрусить перину — за добрую службу бывал щедро одарён золотом и благословением.

Девочка замерла. Сказка вдруг перестала быть просто сказкой — она ожила прямо здесь, рядом.

— А… тот, кто не помог? — едва слышно выдохнула она, будто боясь ответа.

Лизелотта медленно приблизилась, коснулась лбом её лба и прошептала заговорщически:

— Тех она помечает смолой… такой липкой, что её ни смыть, ни стереть. Она остаётся навсегда. Как метка лентяя.

Малышка вздрогнула и быстро посмотрела на свои ладони, проверяя, всё ли в порядке.

— Мама… — нерешительно спросила она. — А ты была… там?