Госпожа оборванка

Глава 3

Великолепие обстановки слепило глаза. Никогда в жизни я не видела такой роскоши и даже не знала, что она существует. Лучшим местом, где мне довелось побывать, был дом проклятого Бизе, но рядом с дворцом он был жалкой лачугой.

Пол в мраморных разводах устилали тёмно-красные, как пролитая кровь, дорожки. Новые, без единой прорехи — наступить страшно. Свет лился из огромных окон, играл тысячами бликов на хрустальных капельках люстр. Я невольно сжалась, проходя под одной из них. Казалось, что если ей и суждено рухнуть, то уж верно мне на голову.

От высоты стройных колонн кружилась голова. Я проследила их взглядом — даже верх украшали настоящие росписи. В одном из магазинов по пути сюда на витринах выставили миниатюры: крошечные, с ладонь, картинки с цветочными этюдами и рисованными головками. Но здесь художества покрывали весь потолок. От стены до стены, каждую арку, каждый купол. И краски такие яркие, что не всякий цветок может соперничать.

Здесь даже пахло по-своему. Мускусом и жасмином духов придворных. Лавандовой водой из крошечных фонтанов, весело журчавших среди залов. Мастикой для натирки полов. Охапками пионов и роз, на каждом шагу украшающих вазы из тонкостенного фарфора.

Пройдя дальше, я уловила запах свежего хлеба — и тут же потеряла. То был призрак, донесённый из дворцовой кухни.

На глаза навернулись слёзы.

Здесь было так волшебно, что сердце в груди колотилось о рёбра, желая выскочить и остаться навсегда среди этой красоты. Но восхищение было отравлено ядом воспоминаний.

Я смотрела на хрусталь и золото, а видела наш бедный квартал. Дома из серого камня, в крышах которых больше дырок, чем в ином сыре. Выживание ценой каждодневного труда. Соседские дети и старики, для которых обычным делом было перебиваться тухлыми обрезками из мясной лавки.

Кто-нибудь в королевской семье хоть раз в жизни мучался бессонницей от голода в пустом брюхе? Стирал руки в кровь за подённой работой? У моей матери они были жёсткими, как дубовая кора. Кто-нибудь в этом дворце плакал от того, что ребёнок сгорает от лихорадки, а денег на лекаря для него не осталось, потому что трём другим нужен хлеб?

Мои кулаки сжимались сами собой. Не справедливо. Они не выбирали, кем родиться, но ведь и я тоже. Так почему же нам достались настолько разные доли?

Леди Эдельбри, извинившись, оставила меня, пообещав найти позже. Не верила я ей ни на грош, разумеется — наверное, сообразила, как ужасно ошиблась. Шурша платьями, новоприбывшие девушки подходили к столам регистраторов, эхо их голосов и шагов играло под сводами холла. Сотня девиц от 17-ти до 23-х лет явилась сегодня во дворец. Большинство — знатного рода, при деньгах и с хорошими манерами. Даже если им не хватит ума или характера, герб и звучное имя покроют эти изъяны.

Они затягивали талии в корсеты, пудрили щёки и прятали нежные руки от солнца. Смеялись, точно серебристые колокольчики. Их волосы блестели в ярком дневном свете почти так же, как драгоценные камни на заколках и гребнях.

Как с ними соперничать?

В свои шансы на победу я не верила. Немного горько от этого, но я всегда мыслила трезво. Не летать утке с лебедями. И вместо того, чтобы тратить время на кокетство и козни, лучше разузнать хоть что-то об Уне.

А если повезёт — ещё и поесть. Буду потом хвастаться перед нашими, как ела одни блюда с королевой.

— О боже!

От чужого вскрика я едва не подпрыгнула. Мужчина, что вскочил из-за стола регистрации, живо оказался подле меня. Он так спешил, что часы выскользнули из кармана и теперь качались на длинной цепочке, как маятник.

— Мисс, вас ограбили в дороге? Я немедленно сообщу нач…

— Что?.. П-подождите…

Я схватила его за рукав. Мелькнула и пропала мысль, что можно было бы попользоваться суматохой. Чушь это всё, в моём приглашении ведь обозначено сословие. Кто поверит, что у беднячки из прислуги украли роскошное платье и пачку ассигнаций? Видя, что распорядитель уже не собирается сломя голову бежать за помощью, я набычилась:

— Всё в порядке, меня никто не грабил.

Он оглядывал меня с таким громким недоумением, что заметить его должны были все в зале. А может и кто на улице.

— Гм… Позвольте, но ваш облик…

— Так и было задумано.

Глядя на мою угрюмую физиономию, распорядитель закашлялся.

— Конечно. Разумеется.

Он вернулся на своё место за столом, я последовала за ним. Приглашение, мельком просмотренное, отправилось в стопку таких же.

— Прошу простить мою неучтивость, мисс Блаунт, — сказал мужчина, раскрывая толстый разлинованный журнал. — Присаживайтесь, мне нужно внести ваше имя в учётную книгу.

Тон его, прежде взволнованный и сердечный, разом утратил все краски. Даже грустно от того, как быстро он перестал видеть во мне человека.

— Вы впервые участвуете в отборе?

— Да, мне только на днях исполнилось семнадцать.

Вопрос натолкнул меня на догадку. Если участвовать можно по несколько раз, есть шанс встретить кого-то, кто был с Уной на отборе.

— В таком случае, позвольте провести небольшой инструктаж. Сегодняшний вечер есть возможность проявить себя с лучшей стороны. Каждая претендентка будет гостьей на торжественном приёме. По итогам его, жюри выберет двенадцать наиболее подходящих девушек. Так называемую «золотую дюжину». — Он со значением посмотрел на меня, словно собирался отбирать их самолично. — Каждое сословие имеет квоту, соответствующую его значимости для общества. Четыре места выделены аристократии, три — представительницам военной и банковской элиты. Два места уходят сфере науки и искусства, ещё два — прикладным ремёслам и торговле.

Чем больше он перечислял, тем сильнее вытягивалось моё лицо. Пока что всё мимо.

— Последнее место уготовано для сословия прислуги, — сказал он таким скучным тоном, что захотелось зевнуть.

Я повертела головой по сторонам. Сперва казалось, что здесь каждая вторая — принцесса, но теперь я заметила несколько девушек в недорогих шляпках. Впрочем, у них хотя бы это было.