Госпожа оборванка

Глава 10

Я решила самую малость пройтись, чтобы поглазеть на развешанные в другой части сада фонарики цветного стекла. Этот уголок казался волшебным миром, а забредшие гости в зелёных и голубые отсветах — феями из старинных легенд.

О решении этом я ужасно пожалела, когда попыталась вернуться в зал через другие двери. Извилистые коридоры сыграли со мной злую штуку, водя за нос не хуже тех самых фей.

Попав в безлюдную часть дворца, я совсем растерялась и надеялась наткнуться хоть на чёртову леди Риц, лишь бы выбраться отсюда раньше, чем умру от старости. Стоило отчаяться, как судьба сжалилась — из уходящего вбок тёмного коридора донеслись смутные звуки. Я без раздумий свернула туда и вошла в приоткрытые двери, стараясь не расшибить лоб в темноте.

А было обо что — комната оказалась длинным залом в самом разгаре ремонта. Сильный запах извёстки бил в нос, на строительных козлах вповалку лежали инструменты, частоколом теснились лестницы. В свете луны всё казалось немного ненастоящим, и зазвучавшее пение тоже будто вышло из сна.

Я слыхала девчонок, что неплохо поют, коротая время за шитьём или развлекая народ в трактирах. Но ни одна не пела так.

Этот голос, чистый, как слеза, накатывал волнами и уносил за собой. Я не знала ни песню, ни язык, на котором она была, но почему-то в груди спёрло дыхание. Так красиво и так печально звучала мелодия, что хотелось плакать о всём несбывшемся.

Вцепившись в какую-то жердь, я стояла и слушала с открытым ртом, вспоминая про Уну, про оставленную дома мать, про подружек, ходивших с синяками после замужества. Мне казалось, что я слышу всех их и тысячи других женщин, испивших горя до дна.

Неловко двинувшись, я слишком сильно толкнула жердь — и та, со скрежетом прочертив по стене, рухнула на пол. Что-то посыпалось, зазвенело, раскатываясь. Пение смолкло.

Ругая себя последними словами, я вышла вперёд. Из-за баррикады досок и рулонов на меня смотрели напуганные глаза.

— Извините! — сказала я, поднимая руку. — Случайно зацепила, наделала шума. Вы так красиво поёте, вот и заслушалась.

Девушка медленно, словно сомневаясь, вышла к окну. В темноте все кошки серы, так что я толком и не разглядела, какая она. Чуть повыше меня, молодая, вроде. Глядит диковато и молчит, прячась за выпущенными из-под свёртнутой венцом косы прядями.

Робкая она какая-то, но одета в пышное платье, не как прислуга, стискивает шарфик у шеи.

Я кашлянула, от её молчания чувствуя себя ещё более неловко:

— Вы же тоже из сотни, да? Уже скоро полночь, сказали, нужно возвращаться в зал.

Девушка, еле слышно прошелестела:

— Идёмте, — и проследовала к дверям.

Обрадованная, что наконец-то смогу выбраться из проклятого лабиринта коридоров, я двинулась за ней.

Попытки разговорить её провалились, девушка реагировала разве кивком или жестом, словно пение отняло у неё все звуки.

А когда я замешкалась у дверей Янтарной залы, отряхивая испачканную известью руку, вовсе исчезла, растворившись среди гостей быстрее, чем льдинка в кипятке.

Загадочная барышня, что и говорить.

Обычно меня раздражали люди, которые ведут себя так, будто тебя здесь нет, но её пение всё ещё звучало в каком-то потаённом уголке души, и злиться не выходило.

Я вернулась в бальную залу как раз в тот момент, когда между танцами устроили небольшой перерыв. Тут и там сновали стюарды, разнося хрустальные фужеры с шампанским и креманки, заполненные ягодами в ледяной крошке. Почему бы не взять и того, и другого? Кисло-сладкий напиток пощипывал язык весёлыми пузырьками, от него в голове стало легко, будто все тревоги сдуло ветром. Совсем не похоже на брагу, которую у нас гонят.

Я вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд и повернулась. Ба, знакомое лицо! Леди Риц, окружённую небольшой, но заметной и громкой компанией, явно заинтересовало моё платье. Сама она была одета куда роскошнее, в шёлк цвета крови, покрытый чёрным кружевом, с такой пышной юбкой, что никто не смог бы её обнять при всём желании. Бриллианты капельками сверкали даже на искусственных розах в каштановых волосах. Смугловатая кожа теперь казалась светлее, румянец был слишком ярок для настоящего. Если днём леди Риц выглядела просто красивой, то вечером сверкала, как звезда.

Заметив, что я смотрю, она улыбнулась и сделала ручкой. В улыбке этой совсем не было сердечности.

Я пожала плечами. Разбираться, что там у кого в голове, было скучно.

Здесь все глазели по сторонам, нет-нет, да и зацепят взглядом. Кто с любопытством, кто с недоумением.

Моя незатейливая причёска сильно выделялась на фоне завитых локонов, блестящих многоярусных кос и сооружений из цветов. Мимо с крайне сосредоточенным выражением лица проплыла дама с маленьким корабликом, вплетённым в пышно взбитые волосы. Я даже рот раскрыла при виде такого чуда. И едва не последовала за ней, в надежде увидеть кораблекрушение.

Засмотревшись, легко было упустить начало чужой ссоры.

За колоннами, у которых я остановилась, стайка девушек обступила одну. Не узнать её было невозможно, этот хвост так просто не забудешь.

— Какой любопытный у вас фасон юбки, мисс. Это где же такое носят, позвольте узнать? — спросила бледная моль, что днём сравнивала меня с учёной обезьяной. Она обрядилась в зелёное и выглядела так, будто страдает от хронического несварения.

— Должно быть, в стране дурновкусия, — подхватила подружка с остреньким крысиным личиком.

Они гаденько захихикали. Да и остальные, кавалеры и дамы вперемешку, тоже не прятали язвительных улыбочек.

На той, что стала мишенью их остроумия, лица не было. Она всё порывалась что-то сказать, но её перебивали, стоило лишь начать.

Переспорить толпу, подумала я. Безнадёжно. Эти крысы будут грызть, пока не надоест. Тут либо драться, если достаточно безумна, либо сбегать.

Безумной девушка не выглядела, а вот несчастной — очень даже. Это не осталось незамеченным.