Госпожа пастушка. Хозяйка вересковых пустошей

Глава 3

- Всё, поговорили и хватит! Не стоит в ночи о нечистых вспоминать! Ложиться пора.

Угольки в печи совсем прогорели и почти не давали света. Но Берта ходила по комнате так, словно темнота для неё не помеха. А может, просто хорошо ориентировалась в доме, где прожила уже много лет.

Она подошла к печи, чем-то там пошуршала и вернулась с наполненной топлёным жиром плошкой, в которой плавал фитиль из скрученной овечьей шерсти. Фитиль тускло горел, время от времени сердито шипя и потрескивая. Света от этого жирника (название светильника из жира) было немного, но хоть что-то.

Не сказать, что я боюсь темноты, но когда за тонкой деревянной стеной дома завывает неизвестное существо, становиться как-то не по себе.

- Ступай в постель.

Берта сунула жирник мне в руки, а сама, кряхтя, подвинула лавку так, что та перекрыла входную дверь. Потом старуха принесла из угла скрученный в рулон матрац, раскатывая его по лавке.

Похоже, это и есть её кровать. Второго спального места в доме, кроме той кровати, что я видела во второй комнате, тут не было.

Как же она бережет Ханну, что даже во сне готова защищать её своим телом. От этой заботы потеплело в груди. Аккуратно, чтобы случайно не подпалить, отодвинула занавеску, входя в комнату девушки.

За спиной по деревянному полу едва слышно зацокали собачьи коготки. Вайс сначала ткнулся носом в мою руку, потом улёгся возле кровати, сворачиваясь тёплым пушистым клубочком.

Рядом с ним мне было спокойнее. Намного спокойнее, чем с Бертой. Я понимала, что старуха будет до последнего защищать Ханну, но скоро заподозрит, что я это не она. Что тогда?

Нужно как можно быстрее осваиваться в этом странном мире!

Раздевшись, я аккуратно повесила одежду на спинку кровати. Оставила на себе только короткую, до колен, нательную рубашку и прямо в ней нырнула под одеяло.

Матрас тут же зашуршал и я поняла, что он набит обычным сеном, впрочем, как и подушка, от которой вкусно пахло сухой травой. И тут меня разобрал смех, вспомнилось, что Сергей Иванович обещал мне незабываемый отпуск в горах, сулил всё домашнее, натуральное.

Уткнувшись лицом в подушку, сдерживая истерические звуки, я попыталась успокоиться. Не знаю, что на меня подействовало: усталость или аромат трав, но я очень быстро уснула.

Когда проснулась, то даже не сразу поняла, где я, но потом всё вспомнила. В комнате было сумрачно, утренний свет едва пробивался в тусклое окошко.

Окошко! Ставни уже сняты!

Я подскочила в кровати, глянула на пол – Вайса не было. Выбравшись из-под одеяла, быстро натянула вчерашнюю одежду, нашла на комоде деревянный гребень и маленькое зеркальце в резной оправе с ручкой.

Зеркало… а ведь я даже не представляю себе, как выгляжу.

Взяла в руки явно дорогую вещицу и медленно поднесла к лицу. Голубые глаза, небольшой ровный носик, аккуратные губы. Волосы светлые, слегка вьющиеся. Не красавица, но и не уродина. Не из тех, кого невольно провожаешь взглядом, но довольно симпатичная девчушка, выглядевшая от силы лет на шестнадцать. Но это всё от излишней худобы. Если она всегда питается как вчера, то это не удивительно.

Тело я успела ощупать ещё там, на лугу, когда рядом никого не было. Стройное, с тоненькой талией и едва округлившимися формами. Небольшая, но по-девичьи упругая грудь, аккуратные длинные пальчики, правда, под ногтями виднеется полоска грязи, но это дело поправимое.

Ножки худенькие, ступни маленькие, аристократические. На такие бы туфельки, а не растоптанные кожаные тапочки с деревянной подошвой.

Расчесав длинные, спутавшиеся за ночь волосы, заплела в косу, перевязав давно выцветшей, обтрепавшейся на концах лентой. Подошла к окну, выглянув на улицу. Но стекло словно специально давно не мыли, ничего не рассмотреть.

На второй половине дома послышались шаги, звякнула посуда. Отогнув занавеску, я выглянула, заметив копошащуюся возле печи Берту.

- Проснулась? – не глядя спросила она. - Неси гребень, причешу тебя.

Старуха выпрямилась и обернулась. Окинула меня внимательным взглядом, задержавшись на заплетённой косе, в её глазах промелькнуло явное удивление.

Только не говорите мне, что девица даже сама причесаться не могла! Неужели всё было настолько плохо?

- Садись завтракать.

Берта, как ни в чём не бывало, снова закопошилась у печи. Вскоре передо мной стояла миска с яичницей из одного яйца и кружка с травяным чаем. Второе яйцо досталось старухе. Я все не могла определиться, как её называть. Бабушкой – язык не поворачивался, ей больше подходило вот это: старуха.

Глазунья исчезла с моей тарелки практически мгновенно. Так себе завтрак, но лучше чем ничего. Собрав пустые тарелки, Берта унесла их к печи, сложив в пустую деревянную лохань. Надо бы помыть, но где тут берут воду?

- Сиди сегодня дома, никуда не ходи! – велела старуха.

- А как же овцы? – удивилась я.

- Без нас сегодня обойдётся.

И в этот момент с улицы послышался женский визг, переходящий в отчаянный вой. Я даже вздрогнула, а Берта только покосилась в сторону открытой двери, хмыкнув:

- Говорила же, сегодня кого-то не досчитаются.

До меня не сразу дошло, что скорее всего, кто-то из сельчан повстречался с ночной нечистью и похоже не выжил.

- Ничего, это нам только на руку, - рот старой женщины растянулся в улыбке, больше похожей на оскал. Было жутко от того, что она радуется чьей-то смерти.

- Скоро сами сюда прибегут, - как ни в чём не бывало, продолжила она. – Ты на улицу не ногой, если что в своей комнате схоронить, а я пойду, гляну, кого сегодня нечисть схарчила.

И натянув на голову плетёную из соломы шляпу, прихватив корзинку, она вышла из дома. С улицы послышалось:

- Стереги хозяйку!

И следом в дом забежал довольный Вайс, как обычно ткнулся носом мне в руку, а потом сел возле ног.

- Велели сидеть дома, - сказала я ему, - чем бы заняться…

Самое время посмотреть, что лежит в сундуках, вспомнила я.