Госпожа пастушка. Хозяйка вересковых пустошей

Глава 9

Утро начинается с зарядки и пробежки вокруг дома. Заодно нахожу новые следы нечисти и проверяю место, куда кидала лепёшку.

Лепёшки нет, непонятно, съело ли её чудовище или ей полакомились другие ночные обитатели.

Бегать в юбке ужасно неудобно, она ещё и длинная, путается в ногах. Вспоминаю, что у меня целый сундук барахла, которое можно перешить в штанишки. Подозреваю, что теперь мне придётся бегать много и часто.

Но сначала дела насущные: нарвать курам травы, заодно прополоть остаток грядок, приготовить еды на весь день, позаботиться о Берте.

Она уже начала вставать и понемногу передвигаться, держась руками за стеночку. А значит, пора ей выходить на свежий воздух, солнышко, оно тоже здоровью помогает.

После плотного завтрака решила заняться шитьём, открыла сундук, заново пересматривая сложенные в него одёжки. Снова обратила внимание на торчащие во многих местах нитки, теперь понятно, что свои первые бусины Ханна срезала именно с этой одежды.

Чтобы было удобно кроить, вынесла ворох шмотья, вывалив его на обеденный стол. Заодно озвучила давно крутившийся на языке вопрос:

- Берта, почему вы не продали всю эту одежду? Она же давно мала, а ткань хорошая, за неё можно было неплохо сторговаться.

- Так Ханна не разрешала мне прикасаться к этому сундуку!

- Сама бы взяла, зачем слушать глупую девчонку? Вам же есть нечего, можно было выменять это на еду.

- Я не могу перечить своей хозяйке. Я кровную клятву давала, - призналась ведьма.

Опаньки! Вот это новости!

- А можно подробнее?

Оказалось, самые верные слуги, которые решают связать свою судьбу с родом хозяина, присягают ему на верность, давая магическую клятву на крови. Взамен они получают защиту и привилегированное положение среди других слуг.

Немногие на это отваживаются, у рода Шефер было четыре таких кровника. Трое из них вместе с хозяевами не вернулись той злополучной весенней ночью. Осталась только Берта и она до последнего вздоха будет служить Ханне и её наследникам.

Так что мы действительно почти родственники, и я могу смело называть её бабушкой. Так даже лучше, сухое слово – старуха, мне совсем не нравиться, а Берта, слишком официально.

Вдвоём мы ловко распарываем несколько схожих по цвету юбок из плотной ткани. Берта с интересом наблюдает, за тем как я измеряю себя верёвочкой, а потом переношу эти мерки на ткань, отмечая их взятым из печи угольком.

Не сказать, чтобы я была прямо хорошей швеёй, поэтому мои штаны будут напоминать шаровары. Вместо резинок – завязочки по низу штанин и на талии. Главное, чтобы на бегу не свалились!

Чтобы уж сильно не шокировать местное население, хотя раз уж они записали меня в дурочки, думаю, их мало чем удивишь, сшиваю большое полотнище, превращая его в запашную юбку, держащуюся сбоку на двух завязочках.

Буду надевать её поверх штанов. А если уж будет нужно, можно сорвать её с себя одним движением и отбросить в сторону.

За шитьём проходит весь день. Помню, что обещала Карлу сегодня прийти, но видимо не получится. Ведь я задумала очень дерзкий план и мне нужно серьёзно подготовиться.

Первым делом собираю по дому всё самое ценное, что хочу забрать с собой. Не знаю, как скоро обнаружиться, что нас тут нет, но оставлять дом на разграбление мне не хочется.

- Берта, у нас есть замок?

Замка нет. Здесь больше принято закрывать дверь изнутри.

Ладно, думаю за день-два ничего не случиться, а я к тому времени успею всё вынести или найти в усадьбе крепкий замок.

О своих планах Берте пока не рассказываю – сама ещё не знаю, получится или нет. Просто говорю, что пока буду потихоньку переносить вещи в хозяйский дом. Она согласно кивает.

Ближе к вечеру, когда мы уже садимся ужинать, снова приходит Улька. Ведёт носом, унюхав аромат свежих, только испечённых лепёшек, напрашиваясь за стол. А сама трещит, не замолкая, объясняя свой приход беспокойством за здоровье Берты, обещая, если что случиться, обо мне позаботиться.

Вот же настырная баба!

И не выгонишь, вдруг что заподозрит. Приходиться терпеть её болтовню.

Наконец надвигающиеся сумерки вынуждают её уйти, и я облегчённо выдыхаю, даже с каким-то нетерпением жду темноты.

Загоняю в дом кур, закрываю ставни в передней комнате, но в своей оставляю одну створку приоткрытой. Так надо, чтобы утром проснуться с первыми солнечными лучами и не проспать. Часов тут нет, все ориентируются по солнцу.

На всякий случай вешаю на окно оберег. Беру лепёшку и, выйдя из дома, кладу её на то место, где обычно появляется моё персональное чудовище.

Оно приходит вместе с тихо подкравшейся темнотой. Сначала я вижу две горящие изумрудные точки, затем начинаю различать чернильно-чёрные очертания уродливой собаки.

Впрочем, за эти дни я уже привыкла к этому облику, а привычное, становиться обыденным.

Сегодня я просто стою на пороге дома, наблюдая, как чудовище сначала обнюхивает лежащую на земле лепёшку, а потом жадно её проглатывает.

Поев, нечисть ложиться мордой к дому, всё больше напоминая своим поведением обычного пса. Но я помню, что его спокойствие может быть очень обманчивым, это же дикий зверь.

Откуда-то со стороны гор раздался протяжный вой. Чудище навострило уши, затем поднялось на лапы и не спеша потрусило в темноту.

Я взглянула на небо, полная луна висела так низко, что казалось – подпрыгни и можно достать рукой. По земле зябко потянуло прохладой. Бросив последний взгляд на место, где только что лежало чудовище, я вошла в дом, закрывая дверь на засов, не забыв повесить оберег.

А теперь нужно ложиться спать, вставать придётся рано. Завтра нас ждёт очень сложный день.

Подошла к окну, полная луна посеребрила окрестности своим призрачным светом. А ведь жители деревни, наверное, никогда не видели ни луны, ни звёзд. Всю жизнь по ночам они прячутся в домах, за закрытыми окнами. Но сегодня мне это только на руку!

Забралась под одеяло и уже привычно уткнулась носом в подушку, вдыхая аромат сухих трав. Думаю, Берта специально положила сюда что-то успокаивающее, потому что я очень быстро уснула.