Госпожа-рабыня для генерала

Глава 1

— Покажи мне разврат, ушастая, — и без того острая улыбка растянулась, демонстрируя удлиненные клыки. — Говорят, ты хороша.

— Разврат – не мое искусство. Мне ближе соблазн и удовлетворение.

Стараясь быть максимально безучастной, я неторопливо пудрила лицо пушистой белой пуховкой, стараясь краем глаза наблюдать за своим гостем через отражение в зеркале.

— Мне все равно, как ты это называешь, — он брезгливо поморщился, только подчеркивая свое невежество. — Я хочу кончить, и хочу кончить ярко. Так что приступай – нечего пудрить мне мозги и себе лицо, когда платное время уже пошло.

Проще не спорить.

Такие гости совершенно не видели разницы между продажной любовью и моими услугами. Да они о ней и не знали, лишь мне было ведомо весомое отличие.

Да, в какой-то мере моя любовь тоже была продажна, но опускать это до услуг жриц было ужасно неуместно. Я не просто торговала временем и вниманием, я добавляла к ним магии, данной мне с рождения, и превращала каждую встречу в небольшой гипноз, заставляющий мужчин сходить с ума от удовольствия.

И такого вот скептика я встречала не впервые. Делом принципа было довести его до такого состояния, когда он будет молить о пощаде и моей благосклонности.

Не став тратить оплаченное время, я, милостиво повернулась, глядя на него сверху-вниз.

Эйр лежал на моем ложе, широко раскинув ноги и забросив руки за голову. Его атлетичное тело великолепно смотрелось между цветастых пледов и разноцветных подушечек с бахромой, но я, увы, не впечатлялась.

Практически все эйры прекрасно слажены, назойливо красивы, и бесчеловечно жестоки, и именно по этой причине я была не дома, не в своем лесу, а в этом замшелом домишке. Они, как саранча, захватывали одни земли за другими, порабощая народ за народом, и, к несчастью, мой так же оказался под их гнетом, храбро сражаясь до последнего. Гордые, глупые эльфы…

Они воевали под девизом – «Лучше смерть, чем рабство!» – и в какой-то степени выиграли, практически лишив мир нашего брата. Единицы уцелели, и те были доставлены в Саарас – столицу мира эйров: кого-то отправили на работы, кого-то приспособили в других местах. Проще говоря: выживших мужчин отправили в каменоломни, а женщин чаще всего в рабыни, а там уже новые хозяева решали: будешь ты мыть грязные чаны, или танцевать голышом перед желающими.

Так я и оказалась, стоя практически неглиже перед тщеславным, пресыщенным и развратным эйром.

— Давай, ушастая, не томи. Я хочу завершить этот вечер, натянув тебя за эти уши.

Я бы поморщилась, если бы имела право. За такое и плетьми высечь могли – бывали случаи – и я не хотела рисковать ради секундного порыва, чтобы потом недели заживлять кожу, пытаясь спастись от рубцов.

Вместо этого я улыбнулась, и, покачивая бедрами, на носочках подкралась к кровати, сразу же забравшись на нее, и вновь глядя на мужчину сверху-вниз. Он должен был почувствовать мою власть, проникнуться ей, чтобы не сметь наваливаться на меня, как дикий боров.

Покачивая бедрами, я присела, оседлав крепкое тело, которое, к счастью, не успело оголиться. И слегка надавив пальцами на грудную клетку, склонилась к мужскому лицу, заглядывая в расслабленные черные глаза.

— Расскажи мне о своих желаниях, — прошептала, выдыхая магию с каждым словом, требуя немедленного подчинения.

Вот всегда они так. Сначала красуются, демонстрируя свою власть над рабыней, а стоит чуть-чуть поколдовать, как тут же превращаются в покорных мальчиков, которым иногда не хватает ласковой женской руки.

— Расскажи…. Я исполню любое твое желание…

Слушая, как завороженный, он даже не понимал, как меняется выражение его лица. Из нахального, заносчивого мерзавца, он превращался в ошеломленного юнца, не способного связать и пары слов.

— Я хочу… хочу…

— Давай, милый, ты справишься, — подбадривала я, мысленно считая, сколько еще часов можно будет у него вытянуть.

Приближалась зима, а такой теплолюбивой, как я, было тяжело справляться с холодами. Хозяин требовал все больше удержаний, то за дрова с углем, то за горячую похлебку, обязанную нас греть.

Мне нужны были шеллы, а для этого мне нужно было, как можно дольше держать гостя на привязи рядом с собой.

— Я хочу… любви, — признался он, захрипев на последнем слове.

Любви?! А минуты назад ты заявлял, что хочешь ярко кончить!

Мысленно усмехнувшись, я слегка склонилась, едва касаясь теплых, пахнущих вином губ. Он уже был в моем полупьяном бреду, оставалось только медленно вести его все дальше и дальше, когда он зайдет так далеко, что его тело испытает небывалый восторг.

— Люби меня, — прошептала, специально опаляя шепотом мужской рот. — Люби меня, возлюбленный мой…

Поцелуй оказался… таким же, как и все прочие. Я уже давно прекратила их сравнивать, потеряв хоть какую-то разницу, и привычно отвечая, запустила пальцы в темные волосы, заставляя эйра слегка вздрогнуть.

Вот и попался!

Плененный моей магией, он начал дрожать, целуя меня в ответ так, будто ждал этого всю жизнь, и сейчас боялся спугнуть хоть каким-то резким порывом. Медленный и ранимый поцелуй становился все более трогательным, и в какой-то момент мне даже показалось, что он вот-вот расплачется от переизбытка чувств.

— Позволь мне ласкать тебя, любовь моя, — оторвавшись от дрожащих губ, я нырнула ниже, оставляя легкий поцелуй на выразительном подбородке.

— Да-а-а…

Впиваясь пальцами в простыни под собой, он резко зажмурился, а потом распахнул закатившиеся глаза, проваливаясь в энрит – то состояние, которое я могла дарить, приложив немного усилий. Это было моей тайной, моим секретом, который я хранила, чтобы хоть как-то выжить в этом месте.

На своей земле я использовала его, чтобы лечить раненных, прогонять бессонницу, успокаивать деток и зверей. Понемногу, по чуть-чуть, пользуясь милостью духов, но не злоупотребляя. Теперь же моего леса не было – только выжженные курганы, и духи покинули этот мир, так что каяться было не перед кем. Я использовала энрит в первый же день здесь, от чувства страха, но со временем поняла – это мое единственное благословение.