Госпожа Рябиновой башни

2.

Тропка вилась, изгибалась, а я шагала по ней и старалась не замечать, как страшно вокруг. Ночной лес, Отворение врат, какая-то там новая судьба взамен участи певички в бродячей актерской труппе, — всего этого для одной ночи было точно многовато.

Да и лес встречал меня неласково. То над самым ухом угукнет неведомая птица. То ветка зацепит за рукав, словно желая остановить, удержать от продолжения пути. То мокрый лист слетит прямо под ноги, — не поскользнешься, так оступишься.

Шла я так, шла, и уж принялась было высматривать, под каким кустом поискать себе ночлега.

Неужто это и есть моя судьба — ночевать в лесу под кустом? Тогда я уж лучше вернусь к дядюшке Барни, у него всяко веселее и сытнее будет.

Фонарь мигнул и погас — вот это фокус, как же дальше идти-то, в полной темноте? Я остановилась и задумалась.

Сколько стояла бы я так, не знаю, но тут об колени потерся кто-то невидимый и явно дружелюбный. Я наклонилась погладить зверушку и увидела слепящие яркой зеленью глаза. Неужели кот? Да какой крупный!

— Ваше племя в лесу не живет, пушистый господин, — просительно проговорила я, — Так, может, ты проводишь меня к своим хозяевам?

Кот явственно фыркнул и побежал прочь по дорожке, иногда оглядываясь на меня. Его светящиеся глазюки служили мне ничуть не хуже погасшего фонаря.

Шли мы совсем недолго, я даже успокоиться успела. Уж как-нибудь уговорю хозяев пустить на ночлег. Могу отработать чем. Или спеть им песен покрасивее на сон грядущий.

Я так задумалась, что едва не уткнулась носом в какое-то высоченное строение, похожее на башню. Вот ведь! Откуда, интересно, башня посреди дремучего леса? Не лень же кому-то было в глуши этакое, прости Единый, строение городить.

Строение окружали целые заросли не видной в темноте, но остро и горько пахнущей рябины. Я успела вспомнить, что рябина не растет там, где творится злое черное колдовство, и тут дверь башни распахнулась.

На пороге стояла удивительная старая леди. Очень старая, моя бабка, например, по сравнению с ней — молодуха, как есть. Но держалась хозяйка башни прямо, смотрела живо и весело, да и одета была в шелка и бархат. Совсем, совсем не крестьянский наряд.

Такие одежды, как у нее, я видывала на картинках в книге с древними легендами, которую однажды спьяну купил мне на ярмарке дядюшка Барни. Решил, что мне надобно просвещаться.

А я и спорить не стала. Припрятала подарочек, да разглядывала, когда находилось время. Очень уж там наряды у старинных дам да кавалеров были прелестные. Я бы тоже в такое нарядилась — жаль, что теперь этакой старины нигде не найдешь.

— Проходи, девушка, — пригласила старая леди. — Время позднее, так что ты можешь остаться в Рябиновой башне на ночлег.

Да уж, если как и звать эту башню, так только Рябиновой. В жизни я не видала, чтобы столько рябины росло вокруг жилища.

Я переступила порог и огляделась. Надобно сказать, пожилая хозяйка держала свое владение в порядке. Полы были выстланы чистым тростником, деревянные балки и галерея наверху наполированы от души, свечи в тяжелых шандалах горели ровно и ярко.

Но странное дело: в этой обстановке я почувствовала себя так, словно не вошла в башню, а провалилась в прошлое, в какие-то незапамятные времена.

Мой пушистый проводник обнаружился возле огромного камина: он вылизывал заднюю лапу, и всем своим видом показывал, что его дело сделано. Я улыбнулась котейке и тут же перехватила внимательный взгляд хозяйки.

— Ты, девушка, чьих будешь? — с любопытством спросила она.

— Дядюшки Барнета я, из труппы. Прозываюсь Джен Канарейкой. За голос и… ну, словом, яркую одежду люблю. Ездим повсюду, народ веселим. Я вот пою — говорят, хорошо, — не без гордости заметила я.

— Комедиантка, значит, — усмехнулась непонятная дама.

— Что ж, пусть и комедиантка, — мне отчего-то стало обидно от ее тона. — Какое место мне по судьбе положено, на том и пребываю. Как все равно канарейка на жердочке.

— Меня в здешних краях зовут старухой Маб, — представилась наконец и хозяйка. — До сего времени я была госпожой Рябиновой башни.

Ну и славно. А то я уж и не знала, как ее величать. Если человека по имени не звать — он ведь и обидеться может.

— Очень приятно свести с вами знакомство, госпожа, — я наклонила голову. — Уж больно вовремя мне ваша башня встретилась.

Старуха тихо засмеялась, и от ее смеха мне невесть с чего стало холодно. Ну вот будто ледышкой кто по спине провел.

— А скажи, Канарейка Джен, зачем это ты решила в такую ночь прогуляться по лесу?

Тут, ясное дело, пришлось мне объяснять ей все до тонкости. И как Грег байки травил про новую судьбу, и как меня на слабо поймал, и как я тропку нашла.

— Так вот и пришла я к вашему дому, госпожа, — закончила я свой рассказ. — Не знаю, в чем моя судьба. Может, завтра поутру что решится?

— Может, и решится, — Маб снова засмеялась. — Что ж, юная леди, спой-ка мне какую-нибудь песню, из тех, что сама любишь больше других. Потом выпей моего чайку, да будем ко сну собираться. А о своих делах ты завтра и сама все поймешь. Не зря говорят, что утро вечера мудренее.