Госпожа Снежных Буранов

Глава 22

Селин

Генка оказался отвратительно прав: на улице ничего не изменилось, если не считать совсем чуть-чуть посветлевшего неба. На секунду мне показалось, что и торнадо как-то меньше стало, но, вероятно, я просто выдавала желаемое за действительное. Не обрадовала и находка.

В двух книжках, которые я окрестила как дневники, уж очень визуально они на то были похожи, — просто пустые пожелтевшие от времени странички. Такие и тронуть лишний раз было страшно, вдруг рассыплются. А в третьей, самой первой, из черной кожи – краткое содержание исторических хроник Передела. Занимательное чтиво, но я решила оставить его на потом и сперва исследовать владения Санто. Свой дом я так толком и не посмотрела, так хоть этот изучу. Правда, я сомневалась, что найдется нечто интересное, сам парень уже бы давно нашел, если бы это интересное было.

Изучать дом парни ожидаемо отправились со мной, один с задумчивой физиономией ехал на плече, второй угрюмо шел на шаг позади. Всего в доме имелось три жилых помещения: одно — хозяйские покои, в которых и проживал Санто, два других — гостевые, и заходить туда было несколько опасно для жизни: половицы местами прохудились, шагнешь и провалишься в подпол. Санто пояснил: на хозяйских стояла защита от разрушений, она и сейчас стоит, а вот на других помещениях такого блага нету.

Помимо жилых, я нашла небольшую библиотеку в весьма и весьма плачевном состоянии, как и многие другие комнаты, музыкальный класс с изгрызенным почти до основания роялем. Санто покраснел от стыда и смотрел куда угодно, но не на меня, бедняга. Так вот. Музыкальный класс в отвратительном состоянии, да, и довольно просторную столовую, внешне выглядевшую настолько мрачно, что вдоль позвоночника гулял холодок, пока я рассматривала огромный, потемневший от времени прямоугольный стол, темные подкопченные тканевые обои, покосившиеся картины в потрескавшихся рамах и довольно огромные, зияющие чернотой дырки в паркете. Когда перед моим носом рухнул приличный кусок отколовшейся от потолка лепнины, дверь столовой я шустро закрыла.

Долго рассматривала изображения бывших хозяев. Портрет хозяйки висел в хозяйской спальне. Я и раньше его заприметила: довольно большой, в тяжелой раме, над неактивным камином из серого камня, но было как-то не до изучений. Статная драконица с темными кудрями, рассыпанными по плечам, в дорогом парчовом платье, смотрела на меня в ответ, ну, очень надменно. Красивая. Даже жаль такую красоту.

― Это тетя Арлен, ― пробухтел за спиной Санто.

Я так и поняла. Помимо Арлен, имелось ещё четыре портрета драконов. В холле на центральной стене возле лестницы — довольно-таки здоровый мужчина в стального оттенка кафтане, посеребренные сединой темные густые волосы, суровый взгляд серых глаз пригвождал к месту.

― Это Маршель, ― буркнул Око. ― Во время наложения купола его не было в Долине.

― Сбежал?

― Да нет, что ты. Думаю, нет. Маршель был хорошим драконом и очень любил свою семью, но к моменту трагедии его как месяц не было здесь, отправился с торговым караваном к дроу и так и не вернулся, может быть, погиб по дороге от руки головорезов, а может, просто задержался так, уже и не узнать.

Ещё на нескольких картинах были изображены молодые драконы, юноша и драконица. По внешнему сходству можно было с легкостью сделать вывод об их родственных узах: драконица была очень похожа на мать – Арлен, а юноша — на отца. Око сказал, что их звали Лисаль и Мигдар. Оба учились в столичной академии, и что с ними сейчас, сказать невозможно.

Неизведанным остался только чердак. Убедившись, что на улице всё ещё небезопасно, с помощью Санто вытянула складную лестницу и забралась наверх, тут же чихнув от пылищи и грязи, что валялась комьями не только по углам, но и всюду. Спустя двадцать минут ревизии крикнула оставшимся внизу:

― Здесь ничего нет. Только сундуки с тряпьем и детские поломанные игрушки.

― Вертай, Селька. Нечего пылью дышать.

Согласно угумкунув, бросила прощальный взгляд на витражное грязное окно, явно выходящее на задний двор, с прекрасным драконом, чьи золотистые крылья были распростерты, а пасть извергала рыжий огонь, крикнула: «Посторонись!» И спрыгнула вниз.

К вечеру ситуация за окном не изменилась, а желудок уже не просто бурчал, а стонал, грозя прилипнуть к спине. Но что было делать, не самоубиваться же из-за ложки каши. Простонала в ладони: ради ложки каши я была готова сейчас даже убить. За всё время, что я здесь была, это впервые, что стихийная гадость не проходила так долго. Просто ужасно. Теперь я понимала, каким образом погиб Санто, и не хотела для себя подобной судьбы, но что было делать?

― Не кручинься, Сель, ― запрыгнул на живот крыс. ― Все наладится, вот увидишь.

Хмуро глянула на наглеца и мысленно махнула рукой: тут голодная смерть близко, какой смысл в сохранности одежды.

― А где Санто?

Око дернул усами.

― Стол догрызает.

Испытала стойкое сочувствие и сама невольно подумала о ножке стола, помотала головой. Я ещё не настолько отчаялась.

― Слушай, а ты не мог бы быстренько скакнуть в наш дом и стащить тарелку каши? ― аж присела от пришедшей в голову идеи.

Крыс скептично дернул хвостом.

― И как я, по-твоему, донесу эту тарелку? На горбу? Так она просто свалится.

― А если привязать маго-нитью? Когда станешь возвращаться, я попробую направить потоки через щелку в двери, вдруг получится?

― Рисковать моей шкурой решила, засранка?

Мрачно цыкнула. Ну, не своей же. Я же пока ещё жива.

― Ладно, что будешь делать. Давай попробуем. А то не только тебя, но и мальчонку совсем жалко. Хотя ты, между прочим, могла и без обычной еды нас подпитать, магией или кровью. Что смотришь, как инквизитор на черного мага? Я серьезно. Парня не жаль, да?

― Притянешь каши, подумаю.

От идеи я не в восторге, но как-то надо выживать. Не дай магия, Санто на самом деле с одичания в лича превратится.