Госпожа своего счастья

Глава 7. Третий лишний.

Девятнадцатый век не отличался особым либерализмом. Как же я мечтала лечь на шезлонг и позагорать на палубе! Мне было жарко в штанах и блузке. Кастанеда каким-то образом умудрился купить мне женский морской костюм (я сразу догадалась, что контрабандой, потому что такое носили только пиратки), и все равно мне было жарко. Я вспоминала, как отдыхала на пляжах Австралии и Америки и готова была прослезиться от этих воспоминаний.  

  Шхуна была в пути уже где-то полторы недели, может чуть больше. За эту неделю мы с Диего освоили все карточные игры, шашки и даже шахматы. Я ни разу у него не выиграла и была готова убить оппонента. Своих подопечных-то я всегда обыгрывала, но, видимо, доменис был проворнее и хитрее. Но об этом я ему, конечно же, не сказала.  

Мы перечитали все книги на борту, я перезнакомилась со всеми матросами. Как же скучно проходят сделки! Раньше я бы исчезла и продолжила заниматься своими делами, тут же приходилось сидеть на этой скорлупе и выжидать.  

 Мы с Кастанедой постепенно свирепели от того, что дело не продвигалось ни на йоту. Мисс Этель Лавгуд слонялась по палубе, а мистер Оливер Османд слонялся над палубой, где-то в районе парусов и марса. Парень просто наслаждался плаванием, помогал матросам и капитану, изучал морскую науку во всех ее проявлениях. Какой уж тут любовный фронт! Хотя я тоже думала, что если бы кто-то надо мной такие опыты ставил, то моментально бы разозлилась и такому товарищу бы не поздоровилось. Так что в который раз поблагодарила судьбу за “участь” доменисы, продолжая наблюдать и изобретать новые идеи. 

 Мы с Кастанеда всегда настаивали на совместных завтраках, обедах и ужинах, лишь бы дети общались, лишь бы уже разглядели в друг друге хоть что-то, но дети на контакт никак не шли.  

Я была само радушие и легкость общения, чтобы заполучить доверие своей подопечной. И девчонка действительно прониклась, но мне казалось, что не до конца. Порой, она начинала трепаться и болтала целый вечер, но все не по делу. Иногда рассказывала довольно личные вещи, но в какой-то момент осекалась и замолкала. Во мне она видела старшего наставника, но никак не подругу. 

 Я хотела выудить из нее, почему они с Османдом так друг друга не любят, но тщетно. Что это был за неведомый секрет, а? Что они такого натворили? Я уже сгорала от любопытства. Ведь пока мы не знаем причину конфликта -не найдем его решение!  

У Кастанеды тоже была тишина. Они с Оливером стали закадычными друзьями - просто не разлей вода. Я всегда говорила, что они чем-то похожи – оба свободолюбивые, ироничные, но в душе убежденные романтики. Сейчас море манило и звало обоих как можно дальше от берегов.  

Кастанеда ведь не отходил от штурвала. И Оливер брал с него пример – вообще плевал на противоположный пол. Гостьи ведь мы были не его, а вынужденные! Зачем нам внимание уделять!  

Мне вообще начало казаться, что Кастанеде нравится сложившаяся обстановка, но он действительно вел корабль зигзагами, как и обещал. Я помнила, что такое расстояние преодолевается гораздо быстрее, так что свою часть задания он выполнял. Он больше смыслил в судоходстве, так что юный граф не замечал подвоха, да и не спешил никуда. 

 Я даже начала думать, что ошиблась в выборе локации - замкнутое пространство корабля ничуть не помогало, а отвлекало и заставляло вести размеренный и спокойный образ жизни.  

Я сама порой не могла устоять, как эти зеленые волны плескались под килем, как дельфины выныривали из воды наперегонки с нашей шхуной, как солнце сияло в объятии белоснежных парусов. По утрам у меня даже появилась привычка стоять у носа корабля и ловить волосами этот свежий ветер. Будучи доменисой, я не успевала окунаться во все это, была занята сделками и разными странами, эпохами, событиями. Солнце не успевало меня поймать.  

Я не сомневалась, что также во мне заговорили изменения, как только я вновь стала человеком. Во мне обострились все чувства, появились эмоции, я стала больше задумываться и даже, о судьба, мечтать! Ведь раньше я никогда ни о чем не мечтала, только ставила цели и преодолевала преграды. В одном Кастанеда был прав, когда однажды ответил на мою претензию: 

-Диего, дело не двигается! Тебя как будто все устраивает! - возмутилась я в тот вечер, когда мы стояли у борта шхуны и смотрели, как солнце опускается за горизонт. 

-Марго, не говори глупостей! - отрезал он. - но ты не можешь отрицать, что скоро в нас заговорят изменения. В конце концов, ты же осознаешь, что жизнь доменисы ей не принадлежит, как и ее судьба, как сердце и даже душа. Мы подчиненные Госпожи Судьбы, ее слуги. Выполняем ее поручения, работаем двадцать четыре часа в сутки. А у людей все это есть, и это их собственность, Марго. Они мечтают, чувствуют, желают, страдают и радуются. У нас появился шанс побывать на их месте и ощутить тоже самое. 

-а ты не боишься этого? - спросила я. 

-не думаю, что это страшно. Это означает, что я, наконец, оживу. - он повернулся ко мне и посмотрел сверху вниз.  

-а ты чувствовал себя мертвым?  

-вот мы и сравним. – он усмехнулся.  

Я ему на это ничего не ответила, только промолчала, закусив губу и отгоняя от себя все эти мысли, как навязчивых бабочек, но получалось не всегда. Мне даже хотелось вспомнить, какой я была, когда была человеком, но в глубине души понимала, что это невозможно. Уже тысячи лет я была доменисой, а значит, мой характер изменился до неузнаваемости.  

По пути мы заходили еще в пару портов. Этель настолько понравилось путешествовать, что она сама просилась выйти на берег с сопровождением. Кастанеда намертво запретил мне отлучаться от них, и если что, то просто молчать, но не бросать парочку. Я фыркала, но не стала ему перечить. Выручил меня тогда все-таки он.  

    И вот в одно утро, когда мы плыли у берегов Португалии и собирались войти в один из ее портов, Кастанеда подошел ко мне, чтобы сообщить свои возникшие подозрения, которые усугубили дело. Он любезно улыбнулся, сказав: