Госпожа своего счастья

Глава 4. В путь!

Два дня до побега Этель мы с Диего следили, как бы родители обеих сторон ничего не отморозили, чтобы остановить Оливера. Но все их попытки кончились неудачей. Пару посланий Диего перехватил, бюрократические шпильки уладила я, так что все было готово. Парочка спокойно должна была отправиться в путь.  

За день до их отправления Этель пыталась передумать, слушая нотации матери о пользе свадьбы и замужества. Девчонка и правда чуть ли не испугалась побега и раздумывала оставить эту идею, но я немножко поколдовала, и когда Этель вернулась в свою комнату, то уронила книгу на нужной странице. Там было одно стихотворение, которое подало ей своеобразный знак. Прочитав его, Этель утерла слезы и вновь наполнилась решимостью сделать то, что задумала. Она верила в любовь, в ее неудержимую силу и что ради нее можно пойти на многое. Что потом все ее страдания окупятся, и  наступит счастье.  

А прочитала наша Этель сонет “И горечь, и любовь” Пера де Марбёф: 

Горечь, грёзы, любовь недоступно делить; 
Морю горечь дана, в любви радость горька, 
Тонут в море не раз, в любви чаще пока, 
Оба моря без слёз риск велик переплыть. 
 
Тех, кто в страхе от волн убегая дрожит, 
Не дерзнувших познать вдохновений любви, 
Не рискнувших зажечь жгучий пламень в крови,  
Минет шторма волна, их корабль не бежит. 
 
В колыбели морей зарождалась любовь, 
Её матерь — вода, от любви был огонь, 
Его жар погасить у воды нету сил, 
 
Если б пламя костра одолела вода,  
Что любви твоей взор зажигает всегда, 
Я бы этот пожар морем слёз погасил. 

Никогда не любила стихи, но романтичные натуры вроде мисс Лавгуд были от них без ума. Безусловно, слагать слова в рифму - это дар, но я была поклонником прозы. А стихи... что в них толку? Но Этель так не считала, и мой липовый знак сочла за знак судьбы, которая указывала ей и на море, и на любовь. Таким образом, наш план продолжил свое действие, Этель начала готовить побег.  

Рано утром третьего дня я отправилась проследить за побегом юной Этель.  

Всю ночь бедняжка собирала все необходимые вещи, молилась у свечи и сочиняла прощальную записку родителям. Я сидела в кресле и смотрела на нее, раздумывая. Если отстраниться от того, что мы должны свести их с Оливером, то идея бежать за женихом безумно глупая.  

  Бежать за непонятным женихом в неспокойный Египет? Сбегать из родительского дома ради какой-то призрачной договоренности? Но, с другой стороны, это я знала истинное положение дел, она-то думала, что Джон Рокфор только и думает, что о своей невесте и обещании, которое он ей дал, сам того не поняв. Ведь мужчинам постоянно нужно, чтобы их кто-то ждал? Они от этого словно увеличивают свою ценность и нужность в своих же глазах. Но, что сделано, то сделано, мы ведь хотим как лучше, так что пусть пока бежит за призрачным женихом. 

-мама, папа, простите меня... - прошептала Этель, вытерев слезы и оставляя записку на видном месте. В полумраке она переоделась в более удобную одежду, перебросила канат из простыней через окно и бегом пустилась по саду. Я отправилась за ней, проследила, чтобы в темноте к ней никто не пристал, но девчонка прекрасно справлялась и уже была на пути к пирсу.  

 Я перенеслась на “Октавию”, чтобы узнать, как дела на ней. Шхуна была небольшой, чисто белой, еще новой под огромными парусами. Она гордо держалась на якоре и была готова отправиться в свой первый путь. Я ступила на палубу и осмотрелась. Люблю корабли, море, все, что связано со свободой. Здесь даже дышится легче. На палубе сновали матросы, готовили корабль в путь.  

Там я застала и Оливера Османда, разговаривавшего с ... о Судьба, а Диего хорош в новом человеческом обличье! Я пораженно замерла на месте, сохраняя невидимость и наблюдая за ним.  

Новый капитан шхуны, Диего Кастанеда, был одет в темно-синий камзол, волосы перевязал лентой сзади, надел капитанскую фуражку. Морские сапоги, штаны и рубашка подчеркнули статную фигуру моего напарника, что я остановилась и все это рассмотрела. Его карие глаза заблестели по-новому, на губах играла ироничная улыбка. Слова Миранды зазвучали во мне по-новому. Не знаю, как личность, но как мужчина - Кастанеда был совершенен.  

Почему-то мне сразу вспомнились слова Миранды в голове: “что и говорить, как мужчина он просто шикарный, не понимаю, почему ты его так не любишь! Красивый, сильный, мужественный! Он всем нравится! Да, его побаиваются, его эта непредсказуемость и внешний вид... но такой мужчина! Каждая провожает его взглядом, ты бы видела! Одна ты его обходишь стороной! Какая кошка между вами пробежала?”. Но потом я решила, что мы с ним редко сталкивались и работали в разных направлениях. И я ведь трудоголик, вот и плевала на все окружение. А тут работаем бок-о-бок, приходится все-таки обращать внимание. Но именно в данный момент я поняла все женское население канцелярии. 

   Оливер тоже надел камзол, но уже бардового цвета, белую рубашку, и всматривался на пирс, ожидая нашу беглянку. Блондин выглядел спокойным, но явно волновался об успехе их предприятия. Видимо, он все еще сомневался в правильности своего решения. Шаг для молодого человека был серьезным и опасным, но на его стороне два сильнейших домениса, так что все будет в порядке! 

Прошло где-то полчаса, и Этель Лавгуд показалась около порта. Она быстрым шагом буквально залетела в порт, быстро нашла глазами новую шхуну и бросилась по пирсу к борту “Октавии”.  

Оливер сначала ее даже не признал, но потом разглядел в мужской одежде свою пока что неудавшуюся суженую. Он изумленно смотрел, как она бежала к нему. 

-вы сбежали? Решились? - сказал он, подавая ей руку через мостик. 

-вы в меня не верили? - спросила она, принимая его помощь, и оказалась на борту судна. Они встали друг напротив друга.  

-отнюдь! Но уверены ли вы в правильности своего решения? Сомневаюсь, что это не аукнется вашей репутации. - он как будто сочувствовал ей.