Госпожа Туманова. Коллекция проклятий

Глава 16

Наступила тишина, прерываемая лишь треском свечей. Когда подошла моя очередь, я шагнула к алтарю. Коснувшись рукой прохладной кожи переплёта Писания, я почувствовала странный трепет. Взгляд утонул в дрожащем пламени свечи, и слова присяги, древние и тяжёлые, полились сами собой, резонируя где-то глубоко в груди:

— Клянусь служить верой и правдой, против сил тьмы и врагов Престола...

В этот момент я ощутила, что это не просто формальность. Это был контракт с самой судьбой.

Когда торжественная часть в церкви, наконец, подошла к концу и клятвы были произнесены, всех перевезли в особняк ведомства Победоносцева. Нас усадили за стол, и Константин Петрович, верный своей привычке, затянул длинную, витиеватую речь. Но, видимо, даже до него долетело волнение пятерых молодых женщин, и, осознав, что его слова тонут в звоне приборов, он милостиво замолчал, приступив к трапезе.

Есть совсем не хотелось – плотный завтрак Евдокии всё ещё держал оборону. Вышколенный подтянутый гарсон бесшумно поставил передо мной бокал шампанского. Я заворожённо смотрела на цепочки пузырьков, стремящиеся вверх, и вдруг отчётливо вспомнила, как сидела в свадебном платье и точно так же гипнотизировала вино.

Опрокинув игристое в себя, я закусила шампанское шоколадным трюфелем. Горький вкус и колкие пузырьки – боже, как вкусно! Жизнь-то, оказывается, налаживается. Я кокетливо подмигнула молодому официанту, оценив его безупречную осанку. «И где только таких красавчиков набирают?» – промелькнула шальная мысль. Подняв пустой бокал, я жестом попросила повторить.

После третьего, почувствовав приятную лёгкость, подозвала парня поближе, поманив его пальцем. Когда он послушно наклонился, чуть повела плечом. Ну чистая Лара Крофт, расхитительница гробниц, не иначе. Прищурив глаза, я томно прошептала:

— Голубчик, не утруждай себя лишней беготнёй. Неси-ка сюда сразу целую бутылку и оставь на столе.

Бедный юноша заметно смутился, но просьбу исполнил беспрекословно. Я оглядела залу. А хорошо ведь сидим! И компания подобралась на редкость душевная. Даже этот суровый «бука», – Константин Петрович, в золотистом свете люстр уже не казался таким грозным боссом. Я тихонько захихикала, глядя на его серьёзный профиль. Какие же они все, право слово, милые и хорошие...

Иришка поглощала еду со скоростью света – оно и понятно, вон какая атлетичная фигура, ей энергия нужна. Анюта, хитро поглядывая по сторонам, втихаря подливала водку прямо в вино, а потом, пошатываясь, чуть не сбила Ксюху, мотыляясь между стульями. Таня тоже заметно раскраснелась от еды, и винишка.

— Девочки, а давайте споём! — предложила я, чувствуя небывалый подъём. — Виновата ли я, виновата ли я...

Все тут же встрепенулись и начали подпевать. Но тут Татьяна, чей взгляд уже стал слегка затуманенным, произнесла:

— Холодно что-то... зима. Январь прошёл, а Новый год – мимо.

Ксю согласно кивнула и затянула: «Ой, мороз, мороз...». Сначала грянули стройно, в полную силу, но потом слова предательски вылетели из головы, и мы переключились на что-то другое, не менее душевное.

Подняв глаза, я встретилась взглядом с Победоносцевым. Его лицо выражало явное недоумение, словно он увидел привидение средь бела дня. Моргнув, я неожиданно икнула и прижала палец к губам: «Тсс!». В этот момент мой локоть предательски соскользнул с края стола, и я едва не клюкнулась лицом в недоеденный расстегай.

Стало понятно, что пришло время прощаться. Тело требовало горизонтального положения: всё-таки ночь в тесном холодном экипаже и сегодняшний стресс давали о себе знать. Мы долго обнимались, обещая держаться вместе. «Мы – команда!» – летело над залом.

Я отошла к окну и прижалась пылающим лбом к холодному, спасительному стеклу. В этот момент за спиной раздался сухой кашель тайного советника.

— Полина Андреевна, как вы себя чувствуете? — в его голосе слышалось искреннее беспокойство, смешанное с лёгкой оторопью от нашего импровизированного концерта.

Из последних сил я выпрямила спину, стараясь придать лицу выражение аристократического достоинства, и лучезарно улыбнулась:

— Всё хорошо, не беспокойтесь, ваше высоко перр-пре… восходительство

— Ну что же... тогда завтра, ближе к обеду, я нанесу визит. У меня к вам есть серьёзный разговор.

— Буду ждать пре-пре-непременно! — язык заплетался, но я старалась держать марку, чувствуя, как французские фразы сами лезут наружу. — À la guerre comme à la guerre... Константин Петрович. Excusez-moi!

Дорога обратно превратилась в настоящую битву с гравитацией. Я то и дело ловила себя на том, что голова сама собой уютно устраивается на плече сопровождающего. Каждый раз, спохватываясь, я резко выпрямлялась и старалась сидеть ровно, сохраняя остатки достоинства вдовы статского советника.

Когда мы, наконец, добрались до дома и пошли по длинному коридору, я выбрала мундир офицера в качестве единственного верного ориентира. Чеканила, как гвардеец на параде. Шаг в шаг, не сводя глаз с его спины. Главное – не упасть и не потеряться.

Поднявшись на наш этаж, мужчина деликатно постучал. Дверь тут же распахнулась, и на пороге возник Жаргал. Видимо, представшая перед ним картина: моё расстёгнутое пальто, сиротливо торчащие из кармана белые перчатки и шляпка, сползшая набок с наполовину оторванной вуалью, произвела на него неизгладимое впечатление. Я видела, как узкие глаза бурята, округлились в изумлении.

Из последних сил, я сфокусировалась на нём, и, назидательно подняв вверх указательный палец, погрозила:

— Ой, ну вот только не надо этих взглядов... Я пришла? Пришла. На своих ногах! Подумаешь, посидели немножко девочками... Всё. Окончен бал, погасли свечи!

С этими словами я решительно переступила порог, но коварный каблук зацепился за край ковра. Я охнула и неминуемо полетела бы на паркет, если бы Жаргал молниеносно не подхватил меня под локти. Секунду я чувствовала его стальную хватку и невозмутимое спокойствие, но тут же упрямо высвободилась.