Госпожа Воскресенская

Глава 5

На короткой дистанции гипс привлекал внимание не хуже мусорщиков, но я ликовала: не заплатила ни копейки, не рисковала здоровьем и не очнулась рабыней! Тише едешь — дальше будешь! С нездоровым любопытством и доверием людям будущего, генно-модифицированным или нет, было покончено. До выяснения всех обстоятельств. Своя шкура дороже, и пофиг, что рука болит!

— Я зачитаю тебе пожертвования за обедом. Не бойся, тебе платить не придётся, — сказала Марьяна. — Заодно познакомлю кое с кем.

Мы спустились в торговый зал и зашли в резную дверь «Вернисажа», обычного, по меркам двадцать первого века, дорогого ресторана с деревянными настенными панелями и каменным полом. Ячеистые, словно кружевные, разделители скрывали обедающих за столиками. Повсюду подсвечивались фигурные столбы, парапеты, украшенные резьбой, и деревянная мебель с инкрустацией. Марьяна скинула лису с плеч и отдала встречающему со смартфоном на цепочке. Тот ослепительно улыбнулся, будто не получил в лицо мехом, а Марьяна даже не удостоила его взглядом и повела нас в тихий уголок, подальше от пианиста.

— Как тут всё работает? — Я закрутила головой в поисках меню или официантов.

Марьяна ударила ногтем по браслету три раза и сказала «Вернисаж». В воздухе возникло меню с предварительным 3D просмотром и описанием блюд.

— Вернисаж, — повторила я, постучав по браслету пальцем.

Поскольку я никогда не отращивала ногти (всё равно обломаются с коляской), то вызов контекстного экрана занял некоторое время. Там, где у Марьяны высвечивалась цена (в районе пяти кредитов за порцию), у меня горела кнопка «за счёт заведения». Несмотря на это, я решила не шиковать, а просто утолить голод — вдруг всё-таки придётся платить? Хотя бы денег хватит.

— И так, твои бонусы, — начала Марьяна, когда мы сделали заказ. — Люди помогали, чем могли. Подарочные карты в магазины одежды, салоны красоты, кафе и рестораны, билет в музей, пропуск на прогулочную площадку первого уровня. Подарочные сертификаты на модификации для серийных изделий, их сохрани на будущее, обычно такие выигрывают в конкурсах. — Перечисляя, она перекидывала мне всё новые и новые голограммы, словно картёжник. — Скидочные карты от представителей «Космонет», «Интерлайн», «Спортикоп», «Слейвери» и «Турист-лаундж». Горячий тур по Терране, это от члена политсовета. Нет ничего по части медицины, предполагалось, что ты излечишься на месте, но ещё не поздно.

— Нет, — категорично отказалась я.

— Как скажешь, — устало вздохнула Марьяна. — Имей в виду, что за некоторые подарки придётся «оплатить» — настрочить отзыв, сфотографироваться или дать интервью. Пока ты у всех на слуху.

Что-то такое я предполагала. Иначе всё было бы слишком хорошо!

— Теперь вишенка на торте, — продолжила Марьяна. — Триста четырнадцать пассажирок предложили тебе одного своего раба до конца полёта, чтобы держал поодаль мусорщиков. Погоди отвечать. Прежде чем ты ознакомишься с их профилями, я хочу показать тебе вживую свой вариант. Он лучший, поверь.

Марьяна поманила пальцем кого-то за моей спиной, и вскоре у нашего столика остановился условный Шварценеггер с короткими, голубыми, как мятное мороженое, волосами. Одет он был в обтягивающую чёрную футболку и армейский штаны. На поясе — кобура с пистолетом.

— Серия телохранителей SQ, — представила его Марьяна, покрутила пальцем в воздухе, и мужчина завертелся, демонстрируя себя со всех сторон. — Конечно, это не ВСК, но производитель старался. В системе Саран это единственная серия с допуском к оружию не под эгидой Военного Министерства.

— ВСК? — переспросила я, но нас отвлёк официант, который принёс мой омлет. Я напала на него, как голодный зверь. Видимо, от стресса. Марьяна же дождалась своих порезанных кусочков разноцветного инопланетного фрукта и зажевала их с вилки медленно-медленно, словно Чупа-чупс сосала. — Оружие могут выхватить мусорщики. У меня маленькая каюта, все трое поместятся только если двоих запереть в туалете, с этим я и сама справлюсь.

— Что заставляет тебя думать, что они захотят запираться в туалете? — искренне изумилась Марьяна. — Они захватят кровать. К тому же, по статистике сорок процентов насильственного оформления мусорщиков заканчивались изнасилованием. В восьмидесяти процентах из них жертва успевала нажать на ликвидацию. В одиннадцати — жила в сексуальном рабстве и терроре, пока не приезжали члены семьи. В девяти — у потерпевшей развивался стокгольмский синдром, но такой слейв всё равно не приживался в социуме и изводил хозяйку до смерти. Что там говорить, они могут вырвать тебе руку с мясом, чтобы не воспользовалась браслетом. Прецеденты были.

— Не верю, что с ними нельзя договориться, — сказала я, но слова терранки взяла на заметку. Сила в списанном заводском работнике была богатырская, будто раньше он гнул трубы голыми руками. — Они не обезьяны и воспринимают речь.

— Но в нормальных условиях жил лишь один из них, а второй, будь уверена, родился в капсуле, спал на полке заводского хранилища, жрал из трубки и мочился в катетер. В машинном отсеке Странника и то лучше условия, а он там сколько? — Марьяна сощурилась. — Если не изменяет память, не больше месяца. Подумай об этом.

А я и думала. Как только — так сразу. Но теперь план с туалетом не казался простым. Туда их ещё следовало спихнуть, а наутро выпихнуть. Пользоваться поддержкой третьего лица не хотелось, мало ли что им прикажут. Воровать у меня нечего, но вот подставить — запросто. В конце двадцать первого века чуть более богатенькие так и делали, проплачивали вот-вот умирающему кислород, а в обмен просили сознаться в маленьком или не очень грешке. Соседи так и жили за счёт деда, который третий год сидел за общедомовое воровство, хотя лишним оборудованием и выделенными из городского бюджета деньгами набивал карманы старший по дому.