Госпожа Воскресенская

Глава 6

Уборную я покидала на цыпочках, воровато оглядываясь на прохожих, словно любой из них мог ткнуть в меня пальцем и крикнуть: «Это она! Она распорядилась!»

Кто бы мог подумать, что в режиме конфиденциальности, под моим настоящим именем, голосование переставало быть анонимным! В то, что одновременно со мной проголосовал некий Военный Министр я верить отказывалась — слишком жирное совпадение. Да и когда я вышла из «привата», на профиль Марины Сельской поступило оповещение о завершении голосования, словно я не читала его только что.

«Меня могут отследить по этой системе?» — гадала я, прижимая браслет к груди. Из тех немногих вылазок в конфиденциальный режим, я поняла только то, что могла читать дополнительную информацию и видеть статус-местонахождение людей. У Марины Сельской такого функционала не было, да и интерактивных ссылок на чужие профили было на порядок меньше.

В столовой царил такой гвалт женских и детских голосов, что я со своими страхами осталась незамеченной. Даже Жорж казался отстранённым и рассеянным, наблюдая за чужой суетой. Пассажиры ужинали в темпе и стекались в основной торговый зал, где включилось вечернее освещение. «Военный Министр!», «Военный Министр на борту!» — доносилось отовсюду на русском и английском. Каждый пытался перекричать другого, из браслетов то и дело выскакивали какие-то видеоролики. Я вознамерилась воспользоваться шумом и сменой освещения, чтобы переправить мусорщиков в каюту.

Слейвов напихали в изолятор как селёдок в бочку, даже с «моими» мусорщиками, на почтенном расстоянии, стояли чужие рабы. Меня они не видели, это я поняла, постояв у стекла, прежде чем разблокировать люк. Любовник тут же слетел со скамьи и бросился мне в ноги, а бородач остался сидеть, поигрывая мускулами.

— Выйдите, — велела я, побоявшись кормить их внутри. Мало ли, дёрнут за руку и все разом набросятся...

Для тех, кому обстоятельства предложили только раковину, мусорщики хорошо отмылись. На бледно-розовой спине Любовника рваные шрамы смотрелись инородным объектом, а обширный ожог на затылке не только лишал мужчину части волос, но и деформировал череп. Смотреть на отмытого слейва было, мягко говоря, неприятно, как на общипанную птицу. Не удивительно, что он вылетел из любовников.

Бородач оказался смуглым шатеном с татуировкой перечёркнутого серийного номера между лопаток. Было несложно представить, как сотню таких бугаев перемещают по транспортной ленте на подпольном заводе: во внешности мужчины отсутствовала какая-либо индивидуальность, а крепкое тело подходило под многие типы работ.

По их мирно настроенным лицам, познавшим минимальные блага цивилизации, я предположила, что проблем с заменой ошейников не возникнет. Однако, стоило мусорщикам увидеть за мной Жоржа, как они ощетинились. Особенно удивило преображение Любовника, чья вспышка ненависти во взгляде переплюнула всё виденное мной ранее в исполнении других слейвов. «А кто сказал, что больше всего рабы ненавидят хозяев? С местными законами это контрпродуктивно, — хмыкнула я, наблюдая за их немой дуэлью. — То ли дело воевать на равных…»

— Это Жорж. Он проследит, чтобы мы добрались до каюты без казусов, — представила я охранника, опуская рюкзак между ног.

— Не было нужды, госпожа. Мы покорны, — ответил Любовник своим очаровательным голосом, но не перестал буравить взглядом Шварценеггера, словно тот был его врагом номер один.

— За твоего друга, сломавшего мне руку, я такое сказать не могу, — со скепсисом ответила я, вжикнула молнией и достала коробку с ошейниками. — Жорж, тут камеры есть?

— Стёкла-ретрансляторы. В обе стороны, — витиевато ответил он и похлопал ладонью по кобуре. — У меня парализующие пули, могу применить.

Бородач зарычал, как зверь, а Любовник выкинул руку назад, придерживая его за грудь, но сам едва держал лицо. Надо было выводить их под одному! А этот гад-охранник ещё и на чужом несчастье отыгрывался!

— Думаю, сейчас отличный шанс для вас, или хотя бы тебя, продемонстрировать покорность. — обратилась я к Любовнику и решительно открыла коробку. — У меня для вас новые ошейники.

Я приготовилась отскакивать от удара, но мусорщики застыли. Бородача внешний вид новых аксессуаров (тонких, словно ленточки, относительно нынешних) озадачил, словно он таких раньше не видел и сомневался, что получит их в замену. Его приятель, напротив, помрачнел, а увидев ампулы на пятьсот кредитов вовсе побелел лицом. «Никак и по цветам их умеет различать. — рассудила я. — Понял, что там паралич».

— Что там с покорностью? — напомнила я. — Выдохлась?

Любовник посмотрел на меня с неприязнью, словно ему предлагали обернуть вокруг шеи ядовитую змею, но где-то в душе я была уверена, что ещё пара секунд и он нацепит маску и бросится мне в ноги. Мужик, год бегавший от смерти в этом жутком обществе, не станет рисковать из-за ошейника, который носят все.

Но первым решился бородач. Он грубо отодвинул друга и встал передо мной на колени, подставляя шею. От такой решительности, я даже отшатнулась. «Действительно, а что ему терять? Всё равно вылетит в космос, а так — новый ошейник попробует!» О том, какой в нём набор функций выходец подпольного завода небось и не знал.

— Защёлкнешь сам или попросить Жоржа? Одной рукой я не смогу, — сказала я, и мусорщик сомкнул концы нового ошейника двумя пальцами.

В магазине я бегло ознакомилась со схемой замены, когда сканировала содержимое коробки, поэтому действовала поэтапно: активировала замок на новом, отключила старый отпечатком пальца по центру сзади, перевела контролирующее устройство через браслет и деактивировала ненужное. Толстый ошейник мусорщика с пиком расщёлкнулся, повернулся на неровной, воспалённой коже и брякнул по полу, словно кусок металла.