Госпожа замка Гиллинг, или Тайна драконьего манускрипта

Глава 5

Игра нынче не складывалась, никак. Мысли Элоди были заняты не просчетом комбинаций ходов, а скакали из прошлого в настоящее и назад, отчего невольно припоминалось все то дурное, что хотелось б забыть, но, увы, не забывалось.

Иногда она удивлялась, как вообще удержалась на самом краю, когда однажды поднялась на башню и раскинула руки, желая покончить с ненавистной ей жизнью...

Ветер, помнится, рвал с нее платье, волосы облепляли лицо, а от слез она будто ослепла, как тот же Уилл, что каким-то удивительным образом оказался с ней рядом и вцепился в край ее платья, будто зная, о чем она думает — о конце.

Это он тогда ей сказал, что жив благодаря своей матери, что тоже нашла в себе силы бороться ради него...

Ради Уильяма, чье присутствие, если по правде, стало единственным утешением для нее в ненавистном ей Гиллинге.

Что бы с ней стало, не появись он на свет?

Помнится, эта мысль Элоди отрезвила: вдруг и этот малыш, пока еще безымянный и нелюбимый, станет чьим-то спасением...

Она, помнится, подняла с пола палку Уилла и прижала к себе. В ней она ощутила опору и силу, в которых нуждалась больше всего...

Неужели она настолько слаба, что позволит барону загнать себя в гроб?

В конце концов, она может поговорить с капелланом и тот вразумит ненавистного сластолюбца...

С такими мыслями Элоди и спустилась с донжона – и жизнь постепенно наладилась.

– Мамочка, мама! – Дверь в комнату распахнулась, и внутрь ворвалась девочка с растрепанною косой, следом за ней – запыхавшаяся служанка.

– Простите меня, госпожа, но юная мисс никак не желала укладываться в постель, пока не увидится с вами. Я сказала, что вам не стоит мешать, но она не послушалась...

– Все в порядке, Гонора, – успокоила ее Элоди и посмотрела на дочь, которая, потупившись, стояла у стула Уильяма. Знала, кто лучше всего способен ее защитить... – Итак, зачем ты хотела видеть меня? – спросила она, напустив на себя строгий вид, хотя, видит бог, сердиться на дочь не умела.

– Дядя Уилл обещал взять меня завтра на стрельбище, но я боялась, вдруг он забыл... – пролепетала девчушка и искоса глянула на Уилла. Со стороны это выглядела премило, и Элоди не сдержала улыбку, хитрая непоседа сразу же просекла, что мать не сердится на нее, а значит, можно не опасаться воспитательной взбучки. – Вы ведь возьмете меня, правда-правда? – тут же набросилась она на Уилла, который, будто сдаваясь, поднял вверх руки.

– Раз обещал, то возьму. По-твоему, я какой-то обманщик? – Щелкнул он девочку по носу.

Та расплылась в широкой улыбке, демонстрируя выпавшие передние зубы.

И тут же восторженно поделилась:

– У меня теперь новая тетива. Я сама сплела ее с помощью дяди Клифа! Он лучший лучник на всю нашу округу.

– Не сомневаюсь, что так и есть, но послушай, малышка, нельзя заставлять бедняжку Гонору носиться за тобой по всему замку, – заметил Уилл, посадив девочку себе на колени. – Прислушайся, она едва дышит, а ведь Гонора много старше тебя. – Пристыженная, Фиора глянула на служанку. – Что, как ты думаешь, тебе следует сделать? – спросил молодой человек.

– Попросить прощение? – нехотя отозвалась Фиора.

Уильям кивнул.

– И немедленно отправляться в постель, в противном случае ты проспишь утреннюю тренировку.

В ту же секунду, спрыгнув с его колен, девочка ухватила за руку служанку.

– Прости, Гонора, – повинилась она, одарив ее светлой улыбкой, перед которой никто, даже слуги, не могли устоять.

– Ах, ты, стрекоза! – тут же расцвела та ответной улыбкой. И велела: – Пожелай всем доброго сна и пойдем.

– Доброго сна, мамочка! Доброго сна, дядя! – И девочка упорхнула, широко улыбаясь, в самом деле, как та стрекоза.

Оставшись снова одни, молодые люди недолго молчали, первой прервала молчание Элоди:

– Барону совсем не понравится, что его дочь стреляет из лука и общается с обычными лучниками. Нам придется ей запретить, ты и сам, наверное, понимаешь...

– Понимаю. И завтра же поговорю с девочкой, но боюсь, она возмутится...

Элоди покачала головой.

– Это я виновата: позволяла ей делать, что хочет – и вот результат.

– Если уж на то пошло, то и я виноват, – возразил ей Уилл, – потакал ей в желании управляться с оружием. Никогда не умел отказать маленькой непоседе!

Они улыбнулись друг другу, и сердце Элоди затрепетало в груди. Что за напасть, право слово?! С каждым днем становилось все хуже и хуже...

– Кроме того она зовет тебя «дядей», твой отец и этого не одобрит.

– Как же ей меня звать? – хмуро осведомился Уилл.

– Братом, я полагаю...

Молодой человек поднялся на ноги. И пусть не глазами, но всем своим телом он явно давал ей понять свое отношение к данному утверждению...

– Наше родство довольно условно, – произнес он прохладно, но четко. – И я отрицаю его вовсе не потому, что не желаю быть вашей дочери братом, дело в другом... Возможно, вы даже знаете, в чем, но нынче не время и место заговаривать о таком. Позвольте откланяться, госпожа...

– Позволяю.

И как только сил хватило ответить, она не знала сама. Слова собеседника, прозвучавшие в унисон ее собственным мыслям, взбаламутили девушке душу... Нет, она понимала, конечно, что их единство не столько духовного, сколько сердечного толка, но до последнего отвергала само это знание, ибо страшилась его... Страшилась того, что последует, уступи она своим мыслям, что влекли ее в бездну.

Ничем другим потакание им не могло и закончиться!

Элоди вспомнила, как впервые ощутила неладное... Это случилось три года назад: она тогда только узнала, что муж собирается на войну. В тот самый Крестовый поход, который так многословно и часто обсуждали мужчины в последнее время! Элоди и мечтать не могла, что барон при всем своем прагматизме осмелится на подобную авантюру, а значит, уедет, оставив ее полноправной хозяйкой себе и окружающим землям.

Это было похоже на сон.