Госпожа замка Гиллинг, или Тайна драконьего манускрипта

Глава 6

Тем утром впервые за долгое время Элоди снова проснулась в поту: ей снилась влажная прачечная и муж, швырявший ее на палати и задиравший ей юбку. Она жмурилась, не желая смотреть на него и ненавидя всем сердцем необходимость терпеть эту муку, сношение с ним, но распахнула глаза, когда непривычно нежные пальцы погладили ее щеку...

Вместо мужа ее касался Уилл.

Смотрел на нее не слепыми, но полными ласки глазами, и улыбался так нежно, что сердце Элоди зачастило в груди от совсем других чувств.

Она потянулась к нему, как давно и мечтала, она... целовала его, не умея остановиться. И кажется даже стягивала рубашку, а он позволял ей творить любое безумство... И даже ему потакал.

Трепеща от желания, Элоди и проснулась в поту...

Все ее тело дрожала как в лихорадке.

Она физически ощущала чуть шершавые пальцы, касавшиеся ее, и нежные, целовавшие ее губы... Застенав, она ткнулась горящим лицом в свои руки.

Ну почему этот сон оборвался на самом интересном моменте?!

И тут же: «Даже не думай об этом, падшая женщина!»

Вскоре явилась служанка и помогла хозяйке одеться. Причем Элоди выбрала лучшее платье, ибо на праздник хотела явиться не просто хозяйкой, но госпожой этих мест... Безучастная прежде к Гиллингу и его обитателям, нынче, окунувшись в его быт и заботы, она прониклась их безыскусной, но непростой жизнью.

Ей понравилось сделаться частью чего-то большого и важного, приобщиться к нему, как бы врастая корнями. Оттого-то и все эти новшества в замке и деревнях, желание поспособствовать общему счастью, благополучию...

На утреннюю мессу Уилл не явился, и Элоди, вслушиваясь в слова капеллана, все гадала, чем же он занят. И тут же просила прощение за свой сон и в целом мысли о нем, когда думать нужно бы была совсем о другом, а не получалось...

– Мастер Уилл разве не завтракает сегодня? – спросила она у служанки, измучившись неизвестностью.

– Мастер Уильям, я слышала, занят подготовкой к празднику, госпожа. Еще до рассвета он уехал в деревню!

Сама мысль о том, что его нет в замке, неожиданно опечалила Элоди, стены Гиллинга показались пустыми, словно лишившееся души мертвое тело.

– Тогда, пожалуй, и нам стоит поторопиться. Все ли готово к отъезду? – спросила она.

– Вашу лошадь седлают, миледи. Телеги с едой готовы отправиться в путь!

Элоди тут же поднялась, так как взвинченная сверх меры есть все равно не могла. Кусок в горло не лез. И если после своего пробуждения она опасалась увидеть Уилла, то теперь с той же силой желала с ним встречи... Отчего-то сделалось страшно, вдруг больше и не увидит.

Как тогда жить?!

Мысль была глупой, иррациональной – с чего бы Уильяму пропадать? – но влюбленное сердце не поддавалось голосу разума и неистово колотилось в нехорошем предчувствии.

Через час они выехали из замка.

Элоди вся извелась в ожидании, но то и дело находились вопросы, требующие мгновенного разрешения, и она, как хозяйка, была обязана разбираться.

Мистер Стефан, конечно, ей помогал – он вообще оказался на удивление славным работником, – но в период уборки урожая он был так занят в полях, что на прочее не разменивался. Самой Элоди даже нравилось, что она оказалась у дел, не то что в первые годы ее нахождения в Гиллинге, но сегодня любая задержка лишь раздражала.

Наконец, впереди показалась деревня...

Небольшая, всего лишь на тридцать домов, она, впрочем, была показательной по количеству заготовляемого зерна и зажиточности крестьян. В ней-то и сговорились провести праздник жатвы в благодарность работникам за труды на хозяйских полях!

Элоди бы могла обойтись небольшим угощением в виде пива и хлеба с бобовой похлебкой (барон и этим свободных вилланов не баловал), но захотела устроить настоящее пиршество, может быть, именно для того, чтобы люди увидели разницу между мужем и ей.

И чем ближе теперь приближалась к деревне, тем сильнее ощущала волнение в предвкушении праздника... Плетни ближайших домов дети украсили полевыми цветами, а столы в самом центре деревни, составленные под присмотром местного старосты, украшали домотканые скатерти и букетики тех же цветов. Свежескошенные снопы, составленные рядами, огораживали пространство для танцев и игр...

Пока Элоди в кавалькаде из нескольких рыцарей и служанок ехала через деревню к этому месту, дворняги и детвора всех мастей неслись следом, кто с лаем, кто с радостным улюлюканьем. Шум, гам стояли невероятные, но они подняли ей настроение! А уж стоило заметить Уилла, беседующего о чем-то со старостой, как все дурное, не дававшее ей все утро свободно дышать, и вовсе схлынуло прочь.

Она спрыгнула с лошади и поспешила к нему, стараясь, впрочем, казаться степенной и важной.

Хотя хотелось бежать, подхватив длинное платье, и броситься ему прямо на шею...

Безумие, не иначе!

– Госпожа Гиллинг, – каким-то неведомым ей шестым чувством распознал ее приближение молодой человек. Староста тоже ей поклонился, рассыпавшись в благодарностях насчет праздника и еды.

Слуги как раз сгружали с телег привезенные яства и накрывали столы, и Элоди, еле дождавшись, пока староста отойдет, сразу попеняла Уиллу:

– Я все утро искала тебя. Думала, ты куда-то сбежал!

– С чего бы мне убегать, госпожа? – улыбнулся он ей. – Я вполне благодарен судьбе за то, что имею.

От простых этих вроде бы слов сердце Элоди затрепетало в груди. Она вгляделась в черты дорогого лица, пытаясь понять, как много таилось за ними, но Уильяма отвлекла местная девушка, разносившая эль в глиняных кружках, и он уже не глядел на нее. Хотя в его случае взгляд мало что значил...

Он, между тем, поблагодарил за напиток и отпил немного из кружки, а девушка все крутилась с ним рядом, будто чего-то ждала...

– Ты, кажется, покорил ее сердце, – ревниво заметила Элоди, наблюдая за миловидной крестьянкой. Уильям непонимающе вскинул брови. – Я о той, что тебя угостила напитком, – нехотя пояснила она. – Так и крутится рядом, будто не знает, что ты не видишь ее. – И тут же пожалела о сказанном. Тему его слепоты она старалась не поднимать никогда, ибо помнила, как обещала, что Уилл скоро прозреет, а этого не случилось. Да и чувствовала себя виноватой в случившемся с ним!