Госпожа замка Гиллинг, или Тайна драконьего манускрипта

Глава 7

Обернувшись, Элоди так и застыла при виде лица, которое так надеялась больше не видеть: барон Гиллинг восседал на коне в полной боевой амуниции и с презрением созерцал сверху вниз людей у загона.

И в первую очередь – своего сына, вымазанного в земле, слепыми глазами как будто тоже глядевшего на него.

– Господин барон! – первым пришел в себя староста, низко кланяясь. – Какое счастье видеть вас в добром здравии.

Барон сузил глаза.

– Не лебези, старый пропойца, лучше скажи, что это вы тут устроили без меня, – грубо откликнулся он и оттолкнул старика закованной в кольчужные шоссы ногой.

Удар, должно быть, вышел неслабым, так как, ойкнув, старик сложился напополам, но тут же поспешил разогнуться.

– Мы отмечаем день окончания жатвы, милорд, – через силу откликнулся он. – Госпожа была так добра, что приготовила пиво и угощения.

– Пиво и угощения? – повторил мужчина неприязненным тоном и нашел глазами жену, готовую спрятаться за окружающий ее люд, лишь бы не видеть его.

Но, увы, прятаться было бессмысленно.

В ее случае точно...

А потому она расправила плечи и медленно поплыла в сторону мужа...

Ей даже казалось, буквально: ее будто несло на волнах, а в ушах шумело прибоем.

– С возвращением, господин, – сказала она и поклонилась. Ожидала, по правде, пинка, такого же, как и староста, но супруг, как ни странно, сдержался.

– Что, рада мне? Говори, – издевательски хмыкнул он. – Небось молилась, чтобы я сгинул в проклятых землях. А не случилось: Бог на моей стороне, на стороне своего бравого рыцаря. – Он пристукнул себя кулаком по груди, где на белой хламиде отчетливо красовался иерусалимский крест алого цвета.

Скорее его хранил сатана, его отец и соратник!

– Здравствуй, отец.

Появление рядом Уилла спасло Элоди от необходимости лгать, утверждая, что она рада возвращению мужа. Хотя ее, что уж там, больше б обрадовало известие о его преждевременной смерти...

– Вижу, чуда, пока я отсутствовал, не случилось, – вместо приветствия отозвался барон.

– Если вы о моем возможном прозрении, то, увы, все осталось, как прежде.

Барон поджал губы.

– И по всему, язык твой все так же не сдержан, – резюмировал он. – Ничего, непочтение быстро лечится.

Он перевел взгляд с Уильяма на притихших крестьян, и Элоди, испугавшись, что он испортит всем праздник, поспешно сказала:

– Очень жаль, что мы точно не знали о дне и часе вашего возращения, муж, но, как видите, у нас праздник, и вы можете присоединиться к нему. Все будут рады поприветствовать вас!

– «Будут рады»... как бы не так, – скривился барон. Но сказал то достаточно тихо, чтобы расслышали лишь стоявшие рядом Уильям и Элоди. И уже громче: – Я долгое время в дороге и устал как собака. Хочу лишь вернуться домой и, наконец, отдохнуть! Недосуг мне тут прохлаждаться.

С такими словами он дернул вожжами, поворотив свою лошадь в сторону остальной кавалькады из нескольких своих спутников, чье приближение из-за радостных криков толпы никто ранее не расслышал. Выглядел он при этом мрачнее преисподней, и Элоди поняла, что барон в отвратительном настроении, что было чревато бедой.

– Я вернусь в замок с бароном, а ты оставайся, – шепнула она Уильяму Гиллингу. – Празднуйте как ни в чем не бывало. Пусть барон не испортит вашего праздника!

– Это и ваш праздник тоже: мы столько трудились ради него, – с горячностью возразил молодой человек.

– Вот и отпразднуй его за нас двоих, хорошо? – Элоди мимолетно коснулась его рукава. – И присмотри за Фиорой. Пусть она остается с тобой!

Сказать по правде, Элоди просто-напросто не хотела, чтобы рассерженный муж выпускал на ней пар при ребенке, а в том, что это случится, она нисколько не сомневалась: барон Гиллинг был не из тех, кто держит эмоции при себе.

Такие, как он, выплескивают их через рукоприкладство и брань...

– Ваша лошадь, госпожа. – Подоспел расторопный слуга, и помог Элоди взобраться в седло.

Уже направляя коня в сторону рыцарей, она вдруг рассмотрела узорчатый паланкин, который слуги как раз поднимали с земли. Его занавески были плотно прикрыты, и рассмотреть, кто находится в нем, не представлялось возможным, но в какой-то момент Элоди показалось, что она различила мелькнувшую женскую руку, унизанную перстнями...

Кто эта женщина?

Почему она здесь?

Тревога, не покидавшая ее утром, снова вернулась, причем усиленная в разы. Неужели опять этот приступ? Она стиснула вожжи и по возможности взяла себя в руки.

– Я позабочусь о вас, господин, – сказала она, принимая приветствия прочих рыцарей.

Она знала многих из них, они жили в замке еще до ее появления в нем, но были среди них и новые лица: вот, например, тот странный старик в желтой шапке. Явно не рыцарь, да еще с большой бородой, он казался скорее каким-нибудь торгашом или... евреем. Ну, конечно, именно им и предписывалось законом носить подобные шапки в знак отличия от христиан!

Вспомнив об этом, Элоди так и вперилась в него взглядом, пытаясь понять, верна ли догадка... Хотя сама мысль о том, что ее муж-крестоносец связался с кем-то подобным казалась невероятной.

– Неужели моя дорогая супруга снизошла до заботы о родном муже? – тем временем усмехнулся барон. – Вы, как я погляжу, совсем распоясались без меня: сплошные смех, да веселье. Где моя дочь?

– Фиора осталась в деревне. Ваш сын присмотрит за ней!

– Он за собой-то едва ли присмотрит. Слепой калека! Как вы можете доверять ему нашу дочь?

– Она ему не чужой человек. А называя Уилла калекой, вы ошибаетесь: он совсем не такой, – заступилась за пасынка Элоди.

– Да вы спелись, я вижу. – Ожег ее взглядом барон. – Калека и глупая девка решили, что знают, как управляться хозяйством. Еще и учить меня вздумали... В путь! – гаркнул он, отвернувшись от Элоди с перекошенным злобой лицом.

Кавалькада из рыцарей и паланкина потянулась в сторону замка, и барон, не сказавший больше ни слова, вынудил Элоди всю дорогу задаваться вопросом, кто же скрывается в нем.