Госпожа замка Гиллинг, или Тайна драконьего манускрипта

Глава 8

О том, что Седьмой крестовый поход завершился, Уильям узнал из письма старого друга. Тот служил рыцарем при дворе графа Биго Четвертого и потому раньше прочих узнавал важные новости: будь то политика или матримониальные планы сильных мира сего.

Нельзя сказать, что Уильям был плохим сыном, но в данном случае сердце его мучительно сжалось...

Если отец воротится домой, что ждет их с миледи?

Вряд ли что-то хорошее.

За эти два года они с Элоди очень сблизились, и не в последнюю очередь потому, что хотели как-то улучшить жизнь в замке и окружающих его землях. Они горели общей идеей, они находили отраду во взаимном общении...

Они...

Уильям сглотнул, представляя, как Элоди уезжает с отцом по дороге на Гиллинг.

Они стали больше, чем просто друзьями...

Он знал... чувствовал это.

– Сэр, что прикажете делать? – осторожно подступил к нему староста.

Уилл обернулся.

– Продолжать веселиться, – откликнулся он с наигранной легкостью. – Разводите огонь и начинайте жарить барашков!

Обрадованный ответом, староста, кажется, замахал кому-то руками и закричал, чтобы тащили хворост и огниво.

Сам Уилл больше не мог веселиться, сердце рвалось следом за Элоди в замок: отец точно устроит ей взбучку, а еще, чего доброго, с ходу потащит в постель.

Сама эта мысль заставляла его сжимать кулаки и стискивать зубы.

Он бы не смог снова видеть, как отец сношает ее как какую-нибудь крестьянку, а глаза Элоди тухнут, подернутые печалью.

Он бы точно что-нибудь сделал...

И, наверное, сделает, будь оно все неладно!

– Не желаете эля, мастер Уилл?

Это точно была все та же крестьянка, к которой Элоди приревновала его. Вспомнив об этом, он все-таки улыбнулся, что девушка приняла на свой счет: защебетала, передавая ему полную кружку и даже тронула за рукав.

Ничего, кроме желания отстраниться, он не ощутил.

Это только рядом с собственной мачехой – нелепо даже называть ее так! – у него не только с сердцем творилось неладное, тело тоже выделывало кульбиты.

Причем довольно постыдные...

Она была его пыткой, но и отрадой одновременно.

Уильям с трудом переждал необходимое время, уважив тем самых людей, помогавших с уборкой пшеницы на хозяйских полях, и как только стало возможно, тут же отправился в замок. Причем Фиора никак не желала расставаться с друзьями, и нянька ей всю дорогу пеняла за чумазые щеки. А посему Уилл счел за лучшее отправить девочку в детскую, чтобы она, не дай Бог, не попалась отцу на глаза в таком виде, сам же тут отправился на его поиски.

В замке творилась какая-то суета...

– Что происходит? – поймал он за локоть пробегавшую мимо служанку.

– Мы переносим вещи хозяйки в Левую башню.

– В Левую башню? Это еще почему? – удивился он.

– Так велено было.

– Кем?

Девушка не спешила ответить, и Уилл без слов догадался, кто отдал такое распоряжение.

Но зачем?

Сердце радостно, но и тревожно забилось в груди... Если отец отселял Элоди в Левую башню, значит, не собирался с ней спать, но опять же, зачем ему это?

Ответ не заставил себя долго ждать.

– Что происходит, отец? – Отцовский бас был слышен еще в коридоре, причем звучал он каким-то непривычно воркующим тоном. И Уильям, даже слепой, легко его отыскал...

– А что не так? – тот отозвался ответным вопросом. И усмехнулся.

Уилл потянул носом воздух: он знал, как пахло от Элоди – в комнате витал чужой запах. Приторно-сладкий, коричный...

– Слуги сказали, вещи миледи несут в Левую башню. Зачем это вдруг? – спросил он.

– Затем, что я не желаю более видеть ее. Вот и все.

Отец, кажется, веселился, наблюдая его удивление и растерянность, смех прорывался наружу сдержанными смешками, и Уильям готов был поклясться, что веселился он не один – в комнате находился кто-то еще.

Он спросил:

– Не желаете видеть собственную жену? Как такое возможно?

– Возможно... если есть та, что в сотню раз лучше этой холодной ледышки.

Уилл замер, боясь поверить в услышанное.

– Хотите сказать...

– Иди сюда, дорогая, – прервал барон его речь, обращаясь к кому-то с ним рядом, и приторный аромат женских духов, всколыхнувшись, сделался ярче.

Уилл не ошибся: в комнате была женщина.

Она легкой поступью подступила к нему и протянула ладонь.

– Рада знакомству, Уильям, – проворковала она.

Он нашел ее пальцы и поцеловал. Отчего-то брезгливо, хотя по голосу, нежности кожи руки и едва слышной поступи догадался, что незнакомка необычайно красива.

– Будь добр к моей гостье, Уильям, – вторил ей голос отца. – Ревекка – славная девочка, и тебе непременно понравится.

Это уж вряд ли.

– К вашей... «гостье»? – переспросил осторожно. – И как долго она задержится в Гиллинге?

– Так долго, как я захочу, – отчеканил барон грозным тоном. – Что, щенок, станешь оспаривать мое право делать так, как я хочу в собственном замке?

Уилл понял, что отца понесло, и разумного диалога не выйдет. В присутствии его «гостьи» уж точно!

– Нет, отец, я всего лишь хотел убедиться, что вы понимаете, что творите.

– Щенок! – грохнул тот кулаком по столу. – Убирайся, пока не свернул твою тощую шею. – В комнату, кажется, прошмыгнула служанка, и послышался плеск воды: для барона готовили ванну. – Помоги мне раздеться, – обратился он уже не к Уиллу. – Этот мальчишка невыносим.

– Он всего лишь ребенок, мой господин. Ему простительно некоторое недоумение!

Недоумение?!

Послышались шорох одежды, звук поцелуя и тихий стон, исторгнутый женским ртом. Пораженный подобным бесстыдством – они вели себя так, словно его уже не было в комнате – Уильям отступил к двери и вышел.

Его лицо горело огнем, но сердце все же полыхало сильнее...

Как отец мог так бесстыдно поступить с Элоди?!

Притащить в замок любовницу и поселить ее в главной спальне, прогнав родную жену...