Госпожа замка Гиллинг, или Тайна драконьего манускрипта

Глава 9

Как бы Элоди ни бодрилась, ссылка в Левую башню затронула ее гордость. Было боязно, что барон, увлеченный новой «игрушкой», не только избавит ее от своего общества в постели, но и лишит ее прав госпожи, отстранив от ведения дома.

А Элоди только-только наладила быт, только начала наслаждаться своими привилегиями и статусом. Будь проклят этот барон, вернувшийся так внезапно, да еще живым и здоровым!

Нет бы какой-нибудь сарацин оскопил его ненароком...

Или хотя бы лишил языка, извергающего сплошные брань и проклятия.

Так нет же, проклятый барон будто даже бодрее, чем прежде...

Вся надежда была лишь на то, что он не посмеет выставляться еврейкой. Как-никак простой люд, да монастырская братия ненавидели и боялись любого еврея похлеще адского пламени! Что, впрочем, никак не мешало храмовникам любить еврейские деньги...

Ну да ладно, сейчас дело не в этом: ей главное отстоять себя и поверивших ей людей. Все остальное второстепенно!

– Ваша травяная настойка, госпожа. – Вошла служанка с подносом и поставила перед ней полную кружку.

– Спасибо, Дара, – поблагодарила она. – Скажи, хозяин все еще не спускался?

– Нет, госпожа, но он велел приготовить еду ровно в шесть.

Элоди молча кивнула, отпуская ее, и тут же в три быстрых глотка ополовинила кружку. Настойка была ароматной, ядреной, но после нее ей всегда делалось лучше: боль в голове отступала, а значит, и приступы тоже.

Их девушка опасалась больше всего, но Авила заверила, что такое питье поможет ей с ними справиться...

Только бы так и было.

Уилл, что же нас ждет?

С такими мыслями Элоди и занималась обустройством своей новой комнаты...

Если подумать, Левая башня ей даже нравилась: она была меньше, уютней, и лестница выводила сразу на кухню и к хозяйским постройкам. Не то что донжон, из которого ей приходилось идти до конюшен в два раза дольше...

Одно плохо: хозяйке не пристало здесь жить. Да и Фиоре как объяснить? Она хоть и ребенок, но довольно смышленый. А Уилл, что скажет он, когда узнает о поступке отца?

Впрочем, долго мучиться неизвестностью ей не пришлось: неистовый, возмущенный, Уильям ворвался к ней ближе к ужину и принялся поносить родного отца. Его заступничество порадовало б ее, но Элоди, наблюдая за тем, как он мечется, не находя себе места, подумала вдруг, что они лицемеры... Ведь если станет известно об их чувствах друг к другу, осуждения будет не меньше, чем в отношении Гиллинга и еврейки.

Может, даже и больше...

– А, по-твоему, чувства поддаются контролю и всегда возникают лишь к правильным людям? – внезапно спросила она. – По-твоему, можно решить, в кого нам влюбляться? – И заключила чуть слышно: – Так вот, это не так.

Когда же ошеломленный Уилл назвал ее просто по имени, без привычных ей до оскомины «госпожа» и «миледи», сердце Элоди будто взорвалось в груди. И вообще она поняла, что напрасно сказала такое... Что нашло на нее, право слово? Следовало молчать, как молчала всегда, делать вид, что они только родственники, не больше.

Но от сюрпризов этого дня в ней истончился механизм самоконтроля...

И, к счастью, что ворвавшаяся Фиора прервала их еще неизвестно чем бы закончившийся тет-а-тет.

Девочка взахлеб рассказывала о празднике в деревне: о том, как гоняла мяч с крестьянскими пареньками, как ела руками кусок запеченное на вертеле мясо и сплела красивый венок из полевых цветов. Уже подвявший, он до сих красовался у девочки на голове, и нянька только вздыхала, не умея заставить ее с ним расстаться.

– Хоть вы на нее повлияйте, госпожа, меня она совершенно не слушает, – вздыхала Гонора.

Впрочем, они не успели договорить, как слуга доложил, что хозяин ждет всех к ужину незамедлительно.

А это значило, что нужно поторопиться...

А посему поправив одежду, Элоди поспешила в главную залу и, войдя через боковую дверь, взошла на помост в сопровождении двух прислужниц.

– Госпожа Гиллинг! – провозгласил, подняв жезл, дворецкий, и все в зале внезапно притихли.

Сама Элоди поняла, что ее место за хозяйским столом подле мужа уже занято другой женщиной. И пусть все прочие за столом поднялись при ее появлении, сам супруг не спешил этого делать, глодая куриную ножку...

Тревожная пауза затянулась – Элоди бросило в жар от неловкости. Она совершенно не понимала, как ей теперь быть. Того и гляди развернется и бросится прочь, чем окончательно все испортит...

– Прошу вас, миледи. – Подошедший Уилл подал ей руку и подвел к своему креслу. Поблагодарив всех кивком, она села по левую руку от мужа. Уилл же вынужденно сместился за нижний стол, сев вместе с рыцарями барона...

Перед Элоди появились серебряный кубок, свежий хлеб и блюдо с жареным мясом. Она взяла самый маленький из кусков, но даже его не смогла проглотить... Казалось, все только на нее и глядят, жалея и насмехаясь. Аппетит совершенно пропал... Во рту сделалось горько и гадко. Она едва надкусила одно из печений, желая заесть этот вкус, как барон неожиданно произнес:

– Мне сказали, ты прогнала моего управляющего. Почему?

На Элоди он по-прежнему не смотрел, еда на тарелке и то удосуживалось его большего внимания, чем она.

Ну вот, началось...

Она расправила плечи и как можно спокойней ответила:

– Он нас безбожно обкрадывал, сэр. Когда это вскрылось, я сочла нужным прогнать его со двора!

– Дерек служил нам долгие годы... Считаешь, ты поступила достойно?

Впервые тяжелый, давящий взгляд уперся в нее.

– Да, сэр, уверена в этом. – Голос ее против воли предательски дрогнул.

Нож мужа вонзился в кусок оленины, пригвоздив его прямо к столу и заставив подпрыгнуть кубки с вином.

– Кто ты такая, чтобы решать такие вопросы? – процедил он холодным, полным презрения тоном.

Уильям тут же подорвался на ноги:

– Отец!

И это, как бы ни было странно, придало Элоди сил.

– Я – госпожа замка Гиллинг, – с достоинством отозвалась она. – И в ваше отсутствие управляла хозяйством, и смею заметить, успешно.