Госпожа замка Гиллинг, или Тайна драконьего манускрипта

Глава 11

– Святая дева Мария, – в ужасе прошептала она, и нож вывалился из ее рук.

Уилл поднял его и сунул за пояс.

– Пойдемте отсюда, пойдемте скорее, – сказал он, увлекая ее за собой.

Вскоре они оказались за закрытыми дверьми его комнаты, где Элоди, пребывавшая все еще будто во сне, наконец-то пришла в себя.

– Я не могу находиться здесь... Мне надо идти. Что, если нас увидит барон...

– По-вашему, было бы лучше, увидь вас барон с ножом в руке у его комнаты? – строго одернул ее молодой человек.

Ноги девушки подкосились, и она рухнула на скамью, закрывая руками лицо.

– Они снова вернулись, Уилл, – выдохнула она, – приступы снова вернулись. Я не могу себя контролировать! И даже не знаю, откуда взялся тот нож... Я избавилась от опасных вещей в своей комнате, тем более от ножей. – И распахнула большие глаза: – Вдруг я уже что-то сделала? Боже правый, вдруг я уже кого-то...

– Нож чистый. – Уильям поймал ее руки, стиснул их, глядя в ее испуганные глаза. – Не накручивайте себя, госпожа. Вы не сделали ничего плохого... Ни сейчас, ни тогда, я в этом уверен.

– Ты ошибаешься, я убила несчастного чашника.

– Вопрос спорный.

– Не для меня: я уверена, что виновна в том преступлении. – Уилл все еще держал ее руки, смотрел не видя в родные глаза, и ощутил, как она задрожала всем телом, ни дать ни взять осиновый лист на ветру. – И подчас в такие дни, как сегодня, мне кажется лучшим решением признаться во всем и получить свое наказание... – призналась миледи.

– Не смейте думать такое! – в запальчивости откликнулся он, вдруг подавшись вперед и прижав к себе ее тело.

Девушка замерла в миг, дрожь унялась, сменившись отчаянным трепетом сердца... Он ощутил его через ткань верхнего платья, когда, скользнув по хрупкой спине, коснулся сначала тонкого стана, а после – наметившихся как крылья лопаток, – его обдало кипятком.

– У-уильям... – пролепетала госпожа Гиллинг. – Что т-ты делаешь?

– Пытаюсь вас успокоить.

Голос его предательски дрогнул, но он надеялся, Элоди этого не услышала.

– Я в порядке... Можешь меня отпустить, – попросила она, но он, несмотря на слова, прижал ее к себе крепче. – Уилл... пожалуйста... – попыталась воззвать к нему девушка. – Так нельзя...

– Почему?

– П-потому что... нас могут неверно понять...

– Здесь нет никого, кроме нас.

– Н-но кто-то может войти... Само мое здесь присутствие... я не должна...

Уильям сжал зубы, ощущая решимость признаться ей, наконец, в своих чувствах, перестать притворяться.

– Элоди...

– Нет, пожалуйста! – Она дернулась, вскакивая на ноги, с такой силой, что он не сумел ее удержать. – Пожалуйста, прекрати, – повторила спокойней. Хотя голос ее все равно прерывался и дрожал как струна.

– Элоди...

– «Госпожа Гиллинг», Уилл, только так, не иначе, умоляю тебя.

Он тоже поднялся, желая бы заглянуть ей в глаза, увидеть, что сейчас в них: паника, страх... чуть сдерживаемое желание. Сам он желал ее всю без остатка... Прямо здесь и сейчас. И плевать, что подумают люди!

– Элоди...

– Я велела тебе прекратить! – Его несильно ударили в грудь. – Не смей называть меня так. Это неправильно!

Он опять повторил ее имя.

– Я не слушаю тебя, слышишь? – Он не видел, но знал, что уши она зажала руками. – И вообще ухожу. – Теперь она отступила к двери. Вот-вот убежит...

Он вздохнул.

– Госпожа, вы должны найти человека, который присмотрит за вами в такие ночи, как эта, – заговорил совсем о другом, понимая, что Элоди не готова к признаниям. И не станет их слушать...

Она молчала какое-то время, возможно, причиной тому было сбившееся дыхание.

– Я... никому не могу доверять... – наконец, отозвалась она. – Если барону расскажут... он выставит меня сумасшедшей...

– А как же Авила, ваша травница? Вы с ней как будто дружны. И она уже знает правду...

– Д-да, ты прав, я о ней не подумала.

Уилл шагнул ближе.

– Госпожа?

– Д-да?

Была не была.

– Я столько лет вас не видел... вы, наверное, изменились...

– Уилл, – голос ее звучал упреждающе, но он все равно продолжал.

– Позвольте мне вас увидеть... хотя бы руками...

Девушка не отвечала, но и не двигалась, порываясь сбежать. Уильям счел то немым разрешением и шагнул еще ближе...

Через секунду его пальцы коснулись линии подбородка.

Прошлись мимолетным касанием вверх по скулам, ощупали лоб, очертили тонкие брови, спустившись по носу к губам, и замерли там, опаленные жарким дыханием.

– Вы стали красивей, чем были.

– Уверена... это не так...

Ее губы чуть шевельнулись, и пальцы его, задержавшись на ямке над верхней губой, очертили окружность, исследуя каждый изгиб.

– И губы красивые...

– Хватит... прошу...

– И вы вся...

– Уильям!

– … Красивая.

Он потянулся, желая поцеловать любимые губы, но дверь хлопнула – он остался один.

Вот и все, теперь она знает все... Пути назад нет. Ну и пусть...

Они и так потеряли достаточно времени, дураки. Уилл, должно быть, надеялся, скверный сын, что отец не вернется... Лелеял мысль о том, что у них с Элоди еще много времени, некуда торопиться.

Но сегодня неожиданно понял, что время все вышло...

Почти до минуты.

И припомнил беседу с отцом, случившуюся недавно...

– А, ты пришел, заходи, – махнул барон из глубины комнаты, когда сын предстал перед ним на пороге.

Его любовница тихо бренчала на ребеле, напевая романтическую балладу о несчастной любви. Отец не стал ее отсылать, а прямо тут же, под аккомпанемент тихо льющейся песни, заговорил, зачем позвал сына:

– Я решил отослать тебя в монастырь под начало брата Игнатия, – сказал он. – Негоже такому взрослому лбу оставаться без дела, пусть даже калеке. От безделья в твоей голове одни морок да дурь: ишь что придумал, вилланам пособничать. Завтра же напишу святому отцу с просьбой принять тебя новициатом*... Глядишь, и сгодишься на что. Не рыцарем, так духовником станешь! Псалмы тянуть – это вам не мечом управляться, авось справишься.