Гость из Сиднея

Гость из Сиднея

Кофемашина выжала из нутра последние капли зернового напитка.

Галина вытянула губы и аккуратно отхлебнула кусочек Эфиопии. Шурша пушистыми розовыми тапочками, вышла на балкон, ловко распахнула форточку и шлепнулась в потертое кресло, искусно собранное из синтетики китайцами. Белые зубы обхватили тонкую ментоловую сигарету; красный раскаленный уголек выпустил в лёгкие порцию желанного яда.

− Прекрасное начало лета! – произнесла девушка вслух, выпуская дым из носа и рта, разбавляя его крепким кофе.

Уже почти неделю она придумывала утренние приветствия и скандировала их самой себе. С каждым днем Галина на шаг приближалась к одиночеству: разговаривала сама с собой, пела индийские песни и танцевала, словно захмелевший кавказец на свадьбе. А винила в своем безумстве своего задорного курчавого парня, который бросил ее в их крохотной квартирке и укатил на все лето в Гренландию изучать миграцию палтусов.

− Слушай! – кричала она, когда спустя полчаса наконец до него дозванивалась. Подносила телефон к колонкам и включала громкость на всю катушку.

− Ты танцуешь? – пытался перекричать он звуки барабанов, – сальса?

− Гуагуанко! – отвечала она и громко смеялась.

Вот и сейчас, сидя на балконе, Галина шлепала пластмассовой подошвой по бетонному полу и раскачивала головой, разбрасывая по сторонам хлопья истлевшего табака. Прикрытые веки подергивались, отсчитывали такт.

− Доброе утро, миссис!

Голос у ее левого уха заставил замереть. Сигарета застыла между зубами и скинула пепел на загорелые колени.

«Доброе утро» на седьмом этаже? – удивилась Галина, туша окурок не открывая глаз. – Странно».

Она медленно стала поворачивать голову в сторону окна.

«Доброе утро» на высоте пятнадцати метров?!» − усмехалась она.

− Доброе утро! – крикнула она и распахнула глаза.

Галин крик замер в горле, отскочил от диафрагмы, вылетел и бесконечным эхом ударился о бетонные стены. Он гудел в ушах и увеличивался, пытаясь взорвать перепонки несчастной девушки. Из не закрывавшегося рта послышались нездоровые хрипы; шипение нарастало и стало разрывать застывшее горло. Едва выходимый воздух из легких пузырился на онемевших губах. Расширенные глаза в миг остекленели, задрожали, грозясь повредить зрительный нерв. Черные зрачки расползлись по радужной оболочке и нервно пульсировали.

На окне сидел паук. Да, что там паук! Паучище! Огромный черный паук величиной с кошку!

Длинные черные лапы были покрыты густыми темными волосками, которые торчали как острые иголки. Толстое тело медленно раскачивалось из стороны в сторону. Конечности шевелились, скользя по гладкому стеклу, занимая половину окна.

Паук широко улыбался и скалился ужасающими челюстями. Все восемь глаз одновременно моргнули:

− Доброе утро, миссис!

Галя начала часто хватать воздух ртом, грудь задергалась, сердце рвалось разломать ребра. Вздохнув пару раз, она громко захрипела, вцепилась руками в колени, оставив на них надрезы от ногтей.

Из девичьих глаз хлынули слезы. Соленые капли без остановки заливали пульсирующие скулы, замерший от ужаса рот и с грохотом падали на пол.

− Д…д…д…!

Рот Галины не слушался. Ватные ноги пытались подняться и унести хозяйку, которая была на гране сердечного приступа. Словно в замедленной съемке она, пошатываясь поднялась с кресла, сделала шаг в сторону квартиры и с шумом повалилась на пол кухни.

Холодный линолеум вывел девушку из транса. Она вскочила на ноги и захлопнула балконную дверь так, что стекла пронзительно зазвенели. Страх понес ее в глубь квартиры. Она забралась в большой деревянный шкаф, сгребла в охапку замшевые сапоги и громко зарыдала.

Галя не верила своим глазам, ушам, рукам, сжимающим зимнюю обувь, оставляя и оставлявшим на ней вмятины. Она всегда считала себя бесстрашной и отважной девчушкой. Как ловко в детстве она лазила по самым высоким деревьям! Как глубоко она ныряла на дно реки и плавала среди жутких водорослей! А когда в тени ив встречала желтоголовых ужей, то ласково пригревала их на груди. Но до такого ужаса ее всегда доводили только одни твари! Это пауки! Маленькие и миленькие, длинноногие и смешные, пузатые и неуклюжие: все это было ее кошмаром. И вот, переехав в большой город со своей арахнофобией, она никогда бы и подумать не могла, что в мегаполисе, у себя в квартире, на седьмом этаже, встретит это огромное чудовище, которое с ней заговорит. Нет, этого просто не может быть. Наверное, это чья-то злая шутка.

В темноте она нащупала в кармане халата телефон, дрожащими руками набрала номер. Длинные гудки эхом разлетались по висящей на плечиках одежде.

− Эй, малышка! Танцуешь?

− Марк…

Голос Галины срывался, перемешивался с всхлипываниями.

− Почему ты шепчешь?

− Марк…

Девушка заплакала.

− Что случилось? Почему ты плачешь?

− Я…я…

− Кто-то умер?

− Я …увидела…паука…

Парень негромко рассмеялся.

− Ох, глупышка! Возьми тапку и разберись с ним! Или мне приехать и отлупить его за то, что он тебя напугал? Я ему покажу!

− Какую тапку? – закричала Галя и взахлеб рассказала о громадном пауке, который ей желал доброе утро.

−…

− Что молчишь? Палтусов объелся?

− Хм… А может это сон? Или у тебя в сигарете бел не обычный табак?

Марк громко рассмеялся.

Девушка молчала.

− Ладно, ладно. Обещаю, что ты его больше не увидишь. А если этот мерзавец появится, не трогай его. Я приеду и сам с ним разберусь.

Весь день Галина была сама не своя. Она украдкой передвигалась по квартире, заглядывала в каждый темный уголок, издалека следила за балконом. Но паука, к своему счастью, не встретила. Глубокой ночью она ворочалась в кровати. А может и правда, это был сон? Или ей так уже стало одиноко, так утомили безумные танцы и песни, что она сошла с ума? Забыть это чудище и пусть с ним Марк разбирается?

Спала она плохо. Всю ночь ей снился огромный паук, который без остановки желал ей «доброй ночи» и махал мохнатой лапой.