Гостеприимство Аркедорума

Глава 6: Эстетика дикой природы

В первую очередь мне необходимо было оказаться как можно дальше от руин: в любую минуту оттуда мог выбраться разъярённый Лиам и быстро окончить моё «беззаботное» приключение. Вряд ли авантюристы направятся обратно сразу, как окажутся на поверхности. Скорее всего, они встанут лагерем, простятся с почившим товарищем, восстановят силы и лишь затем двинутся дальше. Но нельзя исключать вероятность, что наш дальнейший маршрут совпадает, а значит, я вынужден двигаться быстро.

Спустившись к самому подножью горы, я в последний раз окинул взором вход в треклятое подземелье. Он представлял из себя массивные каменные ворота у основания широкой, прямоугольной башни, большая часть которой была выбита в скале. Окон в этой башне не было, однако я нисколько не сомневался, что лабиринт Оркара уходил не только вниз, но и вверх. Мне было интересно, по какой причине воздух внутри не казался затхлым, но не настолько, чтобы возвращаться к Хайхилю и спрашивать его об этом.

Я продолжил путь и вскоре оказался посреди густого, старого смешанного леса, ориентироваться посреди которого было довольно трудно. Стараясь сохранять направление движения, я выискивал глазами ту бурную речку, которую видел с горы. Холодный ветер лишь подстёгивал моё желание двигаться быстрее не только из-за того, что я постепенно промерзал до костей, но и потому, что, раскачивая деревья, он снова и снова заставлял их протяжно и довольно жутко скрипеть. Впрочем, для человека, которого вырвали из его зоны комфорта столь бескомпромиссным образом, я вёл себя ещё довольно сдержанно и смело.

Приблизительно через тридцать-сорок минут пути я услышал журчание реки и направился к его источнику. Мышцы левой руки уже окончательно изныли от бремени тяжёлого меча, что я продолжал нести, и я плашмя взвалил его на плечо так, как это делал Лиам. О конфликте с этим воином я жалел больше, чем о раздоре с остальными авантюристами, ведь Лиам выглядел особенно опытным, сдержанным и рассудительным. Думаю, я бы мог почерпнуть от него много знаний, полезных для выживания в этом мире, однако судьба распорядилась иначе.

Наконец, спустя ещё немного времени, я вышел к реке. В этой части она казалась довольно пологой и не имела то множество порогов, которое я разглядел с горы. Подойдя к реке, я присел на корточки, свалил меч на густую траву и, зачерпнув левой рукой немного воды, испил её. Вода оказалась просто ледяной, отчего я продрог ещё сильнее, а мою ободранную ладонь неприятно защипало. Вспомнив, что моё лицо должно быть перемазано в крови, я омыл его, дабы не пугать случайных путешественников столь агрессивным боевым раскрасом.

Умывшись, я рассмотрел собственное отражение. Светлые, короткие волосы, мягкие скулы, синяки под серыми глазами. В общем, на меня смотрело моё лицо, а не чьё-либо ещё. Ну а что? Только сейчас я окончательно убедился в том, что перенёсся в иной мир в собственном теле.

Опыт. Я так хорошо разглядел его в Лиаме по той простой причине, что и сам обладал им: проведённые за компьютерными играми вечера всё-таки оправдали себя и подарили мне ценный багаж знаний о подобных мирах и их устройстве. Вот бы моя мама удивилась, если бы об этом узнала.

Придавшись мыслям о моих родных, я невольно вверг себя в тоску, но что более важно – я усыпил свою бдительность. Я не обратил внимание на шуршание листвы ближайшего дуба и обернулся лишь тогда, когда услышал хлопанье массивных крыльев.

Некое существо, похожее на очень крупную птицу, гулко рухнуло на землю и начало видоизменяться. Его серо-коричневые крылья становились уже, а перья уменьшались, постепенно врастая в плоть. Фигура существа удлинялась, приобретая гуманоидный облик, пока передо мной не предстала прекрасная темноволосая девушка с ярко-жёлтыми глазами, кожа которой имела необычный светло-серый оттенок.

Машинально подняв с земли меч, я отскочил назад и изумлённо уставился на незнакомку, осторожно проводя по ней взглядом снизу вверх. Из её длинных ног, стройного тела, тонких рук и шеи ещё росли немногочисленные перья, которые едва ли скрывали наготу девушки. Взгляд незнакомки казался диким и хищным, лицо при этом было утончённым и худым, а уши – острыми и вытянутыми. Длинные чёрные локоны волос сильно запутались и переплелись; из них торчали листья и пара небольших веточек. Уже во второй раз за этот день я лицезрел перед собой эльфийку.

– Сестра, в наши угодья забрела дичь! – воскликнула девушка, не спуская с меня взгляда.

Она говорила на совершенно ином, более приятном и в то же время сложном для слуха языке, но я отчётливо понимал каждое произнесённое слово. К моей радости, наложенное на меня заклинание понимания языков всё ещё продолжало действовать.

Я хотел было возразить эльфийке, деликатно подметив, что слово «дичь» применено ею не совсем удачно, но в этот миг старый дуб снова зашелестел, и из его дупла вылетела очень большая сова. Высотою почти в половину человеческого роста, эта птица сделала круг надо мной, а затем спикировала мне за спину, мгновенно превратившись в ещё одну эльфийку.

Эта девушка имела тёмно-рыжие волосы, такие же длинные и неопрятные, как у её сестры. Оказавшись прямо возле меня, она как ни в чём ни бывало принялась обнюхивать мою шею. Я отшатнулся от второй эльфийки, но постарался не делать резких движений и не направлять меч в сторону незнакомок.

Посмотрев на меня заспанными белесыми глазами, рыжеволосая девушка бесцеремонно зевнула во весь рот, оголяя свои белые зубы с довольно острыми клыками, коих я не видел у Илианессы.

– Ну забрела и забрела, – лениво произнесла сонная эльфийка. – Разве стоило просыпаться по этому поводу?