Государство, которого нет на карте 2

Vive le Roi!

Глава 6.3

Элинор оставила Сонали у только что лишившейся своей функции охранного поста массивной мраморной арки. После чего в считанные мгновения преодолела расстояние от площадки подъездного двора до подножия Скрытого замка, с легкостью погрузив в летаргию попытавшихся было остановить ее стражников. Точно такая же участь постигла и приставленных к тронному залу, а также личным королевским покоям.

Ни в том, ни в другом месте Аисы не оказалось, но эти поиски в каком-то смысле даже доставляли Элеоноре удовольствие. Все равно как растягивать на мелкие глоточки последние остатки молочного коктейля, а сопровождавшие их победы над стражами приятно согревали самолюбие, напоминая о бессилии феникса. Выбытие двух, а, может, уже и больше ведьм, окончательно уничтожило и без того ослабленную вторжением Георгины защиту так долго простиравшеюся над львиной долей территории Вилоры.

«Уйди с дороги, Леся»,- Элинор сама удивилась тому, как спокойно у нее получилось произнести эту фразу. «Ты ослаблена поддержанием множества защитных барьеров, каждый из которых сейчас подпитывает мою силу, и не победишь»,- уверенно заявила Элеонора. И, заметив мелькнувшую на мгновение на изможденном лице подруги детства нерешительность, теперь уже насмешливо, обратилась к неподвижно стоявшей у плотно зашторенного окна портретной галереи – Аисе.

«Так и будешь позволять своим людям умирать, лишь бы на пару минут отсрочить собственную смерть?»- осведомилась Элинор. Медленно подняв на Элинор холодный взгляд, Аиса вдруг сделала несколько быстрых шагов вперед и резко выбросила руку с сокрытой до этого пышной юбкой темно-синего платья глефой лезвие. Выпад оказался напрасным, поскольку оцарапал лишь массивную металлическую напольную вазу в форме песочных часов.

«Делайла Офл»,- громко прочитала вслух подпись под портретом бледной большеглазой девушки в строгом светло-голубом платье, переместившаяся вглубь галереи, Элеонора. Противник был уже достаточно раззадорен, чтобы немного поиграть, прежде чем убить. «Странно, я помню, раньше в этой раме висело изображение Дариуша, вот тут даже некоторые буквы проглядывают»,- заметила Элинор. «И между королем Иштваном и королевой Марварит опять она, хотя логичнее было поместить там лицо их сына, а не госпожи Делайлы»,- продолжила рассуждать вслух госпожа Восьмерки.

«Кстати, кто это?»- вдруг спросила Элинор. «Никогда не слышала о представительнице династии с таким именем, но, тем не менее, здесь на каждой стене по три ее портрета, а вот изображения Дариуша нет ни одного»,- заметила Элеонора. «Троюродная сестра отца, уехавшая из столицы в Зимавское графство в 17»,- сухо ответила ей королева Аиса. «У них была очень теплая дружба до самой ее смерти, поэтому папа хотел, чтобы ее портреты висели здесь наряду с представителями прямой ветви»,- холодно пояснила Аиса. После чего незамедлительно послала в Элеонору зеленоватую вспышку.

«Ключевое слово наряду, наряду а не вместо»,- в тон ей парировала Элинор. «Держу пари, что если бы не война альтернативная версия современной истории, где у короля Иштвана и его супруги всего один ребенок уже преподавалась бы в школе!»- воскликнула поветильница Восьмерки. «Замолчи!»- крикнула ей в ответ Аиса и уже в разы спокойнее добавила: «Ты обезумела от горя». «Зато ты не горевала и дня, относила траур ровно столько, сколько предписывали традиции и взошла на престол»,- колко парировала Элинор. «Первым же приказом велела избавиться от всех изображений того, кто действительно должен был стать королем, чтобы чувство вины не мучило»,- все больше распылялась Элинор.

«Квинтилиан всё мне рассказал»,- многозначительно произнесла она. «Квинтилиан…»- растерялась Аиса. «Он заезжал ко мне в поместье, когда вы были в свадебном путешествии в Ифиджении»,- охотно пояснила Элинор. «Просил, чтобы я помогла ему заглушить воспоминания о сицилийском детстве, настойчиво звавшие вернуться»,- прибавила она.

«В разговоре выяснилось, что желание навестить отчий дом появилось у него еще пару лет назад»,- продолжила делиться воспоминаниями Элинор. «Примерно тогда же он понял его неосуществимость, которую не осознавал, входя ребенком в ворота Вилоры»,- поведала Элеонора. «Любовь к тебе, возможность быть приключенцем, в Вилоре же всегда что-то творилось и порой приобретало мистический характер от столкновения противоположных желаний…»- пряналась перечислять Элинор. «Одним словом всё, что так долго удерживало его в той несознательности, сильно пошатнулось после смерти Дариуша»,- объявила Элеонора.

«Ведь Квинтилиан знал, впрочем, как и я, ты, Георгина, Лейсан и те четверо ребят, отдыхавших в Силивийском лесу, одновременно с нами, что там на самом деле произошло»,- с грустной улыбкой произнесла Элинор. «А потом видел и то, чего остальные не знали, и это не могло пройти бесследно»,- многозначительно произнесла Элинор. «Отвращение стремительно разрушало чувства, и они же не давали ему уйти, эта внутренняя борьба заняла пару месяцев, ставшие ключевыми, весть о скором пополнении настигла его буквально на пороге»,- вернулась к повествованию Элинор.

«Откуда ты всё это знаешь?»- всё еще пытаясь сохранять спокойствие, спросила дрожащая нервной дрожью Аиса. «Откуда ты знаешь, что чувствовал Квинтилиан спустя месяца после путешествия?»- воскликнула королева. «Квинт писал мне»,- со злорадной улыбкой ответила Элинор: «Редко, но регулярно, вплоть до самоубийства». «В одном из писем, написанных непосредственно перед гибелью, он, кстати, и попросил забрать детей, поскольку не желал, чтобы их воспитывала братоубийца»,- издевательски прибавила Элеонора.

«Думаю, что-то подобное должно было быть и в предсмертной записке, так что для тебя эта информация скорее всего не новость»,- высказалась она. «Неправда»,- коротко произнесла Аиса. «И то, что, в отличие от лжи о мнимом братоубийстве, ты не предала ее огласке, лишь подтверждает это, а также свидетельствует о том, что ты и сама в нее не веришь»,- высказалась королева. «Мнимом?»- повторила Элинор, быстрым движением нанося противнице точный удар кинжалом.