Государство в государстве

Глава 14. Апостол.

В общем, домой меня не отпустили. Полковник отвел меня в другой кабинет. Саму серверную мне не показали, зато в новом кабинете помимо стандартной мебели было шикарное полулежачее кресло, невиданный мною ранее шлем виртуальной реальности и перчатки-манипуляторы. От этого рабочего места веяло высокими технологиями и будущим. Я читал, что в одних прогнозах предрекали физический упадок человечества от его компьютеризации. А в других наоборот, говорили о мыслительном прогрессе, о единении человека и электрона, о создании единого информационного пространства.

Я хотел пообщаться с тем сотрудником, который обследовал первым рабочее место Голубева, но полковник ответил, что это было в другом дата-центре, а это «вторая попытка из нового места». Больше он ничего не объяснял, сказал, что я должен сам во всем разобраться и ушел. Дверь, кстати, он не запер. Ну по крайней мере, щелчков замка я не слышал.

Я уселся в кресло, напялил перчатки-манипуляторы. Я никогда не имел дела с такими, но не сомневался, что смогу разобраться. Потом я надел шлем и откинулся на спинку. Это был отличнейший шлем виртуальной реальности, легкий, с превосходным разрешением, удобными наушниками. Я подумал, что потом обязательно узнаю, сколько он стоит.

Авторизации в Фанэке не было, и я вообще попал не в Фанэк. Это было что-то наподобие большого экрана, расположенного передо мной полусферой. И эта полусфера была разбита на сегменты, окна, внутри которых была различная информация — где-то проигрывалось видео, причем трехмерное, в других висели какие-то цветные кубки, в каких-то подобия настоящих листов бумаги. И тут до меня дошло: да это же трехмерный рабочий стол! И он настолько круто выглядел, что я просто замер рассматривая его великолепие. До чего дошел прогресс… Не знаю, сколько я прозависал, разглядывая это чудо компьютерных технологий, но мне приспичило почесать нос. Я совершенно забыл, что я в пластиковых манипуляторах и шлеме, и в результате у меня получилось лишь ткнуть манипулятором в шлем и вывести себя из состояния созерцания прекрасного. Еще и потому, что я увидел в виртуальной среде свои руки, а точнее их проекцию — такие же пятипалые кисти, после запястий заканчивающиеся пустотой. Я попробовал дотянуться до мерцающей полусферы и без труда ткнул одним пальцем в листок бумаги, что висел в компании прочих в каком-то окне. Тут же этот лист выпорхнул с поверхности рабочего стола, подлетел ко мне и увеличился до удобочитаемого размера. Это был какой-то текстовый документ. Когда я попробовал еще и до текста дотронуться, то увидел, что выделение, перестановка слов и прочие операции доступны моим рукам-манипуляторам.

- Ну нифига себе! - сказал я, и тут же эти слова появились в теле документа в районе указательного пальцы правой псевдоруки. В общем, я потратил еще какое-то время, развлекаясь с редактированием текста, а потом долго искал, как закрыть документ не сохраняя и не удаляя его.

Честно говоря, я поначалу даже и забыл, с какой целью я надел шлем и оказался в рабочем пространстве Голубева. Я не сомневался, что это именно его уголок, где он работал, а может и жил здесь. Но меня не терзала совесть за то, что я влез во что-то его личное, потому что, во-первых, его уже не было в живых, и тем самым я скорее почтил его память, а во-вторых, хотелось выяснить его цели. Если цели Голубева были разумные и благие, то я собирался их завершить. А если не благие, то я собирался их пресечь. По мере возможностей, конечно. И неважно, что думает и говорит полковник, важно было то, что я думаю сам. В любом случае, у меня были веские оправдания влезть в это пространство, так что угрызения совести мне были ни к чему.

По мере знакомства с трехмерным пространством, с его возможностями, я выяснил, что здесь имеется и переход в Фанэк, имеется архив завершенных проектов, есть доступ ко всем виртуальным развлечениям интернета, есть раздел каких-то заумных алгоритмов, есть раздел планирования. Это мне напомнило мое недавнее знакомство с консольной версией Фанэка, когда я так же пытался разобраться, где и что.

И тут на меня накатила дикая усталость. Я внезапно понял, что уже ночь, что утром я получил по голове, что долго и неудобно меня катали в багажнике, что я не ел весь день, что я фактически работаю сейчас на своих мучителей. И мне стало так жалко себя, что я просто стянул шлем и перчатки-манипуляторы и слез с кресла.

На столе, который стоял рядом с рабочим креслом, обнаружилась вода в пластиковых бутылках, бутерброды и записка «Туалет напротив». Значит, пока я находился в виртуальной реальности, кто-то побывал здесь. Нужно будет учесть. Я отправился по направлению, указанному в записке, и действительно обнаружил уборную практически напротив своего кабинета. То, что меня все же не заперли, вселяло надежды на удачный исход.

В туалетной комнате обнаружился умывальник с зеркалом, и я взглянул в на свое отражение. Синяки под глазами, щетина и красные глаза, вот что я увидел. Умылся, стянул футболку, что бы ополоснуться как получится. Правое плечо зудело, я потянулся, потрогал и обнаружил маленькую припухлость. При рассмотрении в зеркало припухлость оказалась местом укола. Вот гады, да они меня укололи чем-то, что бы в багажнике как барана везти! Теперь понятно, почему я так долго провалялся без сознания. Стоит считать везением то, что я пришел в себя практически перед остановкой. А то принесли бы меня сейчас сюда как мешок. Хотя какая разница, я все равно оказался здесь. Меня накрыла новая волна возмущения переходящая в уверенную решимость сделать все по своему, а не как просит какой-то полковник или мечтает Зорин. Лишь бы Голубев не был таким же подлецом, какими оказались эти двое. Я считал, что они только прикрываются благими намерениями, а сами преследуют свои личные интересы.