Готова на все

Глава 12

Эля выбралась на площадку и потерянно поглядела вниз, в худую спину уставившейся в окно савчуковской жены. Ну и что ей сказать? «Вы не расстраивайтесь, но у вас не только мужа убили, а еще и квартиру разгромили, зато вам теперь столько убирать придется, что горевать времени не будет!». Эля почувствовала, что сейчас разревется.

Жена Савчука отвернулась от окна и бледно улыбнулась замершей у перил Эле:

- Ты говорила, случайный человек, а он, вон, приехал… - она кивнула на окно.

Эля сбежала вниз по ступенькам и прильнула к окну, напряженно вглядываясь сквозь покрытое морозными узорами стекло.

Во двор въезжала знакомая щегольская машина. Белые крупинки снега ярко и празднично смотрелись на васильково-синем капоте.

- Так, - растерянно произнесла Эля и потерла ладонью лоб, - Ну и как это прикажете понимать?

Дверца машины распахнулась, и длинноногий американец выбрался наружу. Будто старому приятелю кивнул шоферу катафалка и запрокинув голову, принялся изучающе разглядывать окна дома. Его лицо, до смуглоты загоревшее под далеким южным солнцем, ярким пятно выделялось на холодной снежной белизне двора. Неизвестно, как американец смог что-то рассмотреть сквозь подернутое морозом стекло, но приезжий вдруг заулыбался национальной улыбкой и приветственно замахал рукой.

Эля отпрянула от окна и сдавленно выругалась сквозь зубы так, как никогда еще не ругалась со времен студенческой практики на заводе. Испуганная профессорша резко отпрянула.

- Я сейчас… - сломя голову Эля бросилась вниз по лестнице. Распахнула дверь подъезда и остановилась, щурясь от метущей в лицо ледяной крошки.

Американец шел ей навстречу, улыбаясь, словно ближайшей родственнице после долгой разлуки:

- Здравствуйте! - по-английски вскричал он, и приветствие его было полно неподдельным энтузиазмом, - Простите, я не сразу сообразил, что именно вы мне и нужны. Вы ведь мисс Элина, ассистентка профессора Савчука, верно? Я представляю американский исследовательский фонд и приехал по поводу смерти вашего шефа. Я совсем еще не ориентируюсь в вашем городе, не сразу отыскал дом покойного…

Зато сразу отыскал морг! Найти который втрое сложнее, чем савчуковский дом!

Не слушая сбивчивых объяснений, Эля в ярости уставилась на американца. Что происходит вокруг нее? Что происходит с этим чертовым американским грантом?

- Дорогой сэр, ваш фонд ведет всего один проект? – перебила американца она.

Тот осекся, поглядел на нее ошарашено:

- О! Почему вы так решили, мисс Элина? - в его голосе прозвучали обиженные нотки, - Мы большая, многоплановая организация, отделения в 14 странах, мы финансируем несколько тысяч благотворительных и несколько сотен исследовательских проектов по всему миру…

- И если умирает исполнитель одного из этих тысяч-сотен, вы каждый раз посылаете своего представителя? Какой у вас любезный фонд! - едко процедила Элина.

Кажется, американец слегка смутился:

- Нет, конечно. Но профессор Савчук был столь значительной величиной в современной науке, а возглавляемый им проект имеет такое огромное значение…

Это вот та расплывчатая, неопределенная ерунда, что Савчук понаписывал в проекте, имеет огромное значение? У них в фонде все безграмотные или просто ее за идиотку держат? Или огромное значение имеет нечто совсем другое? Что такого знают американцы – чего не знает сама Эля?

- Меня направили выяснить все обстоятельства, связанные со смертью профессора, и дальнейшие перспективы исследования, разумеется, - американец наконец выдохся и замолчал, глядя на Элю, как большой добродушный пес.

Почему-то именно этот доброжелательный взгляд вызвал у нее непреодолимое желание врезать нежданному визитеру промеж глаз. Говорят, желания подавлять вредно. Но выполнять – еще вредней, можно в ответ огрести. Вместо крепкого тычка Элин собеседник получил сладкую улыбочку:

- А, так мы, наверное, знакомы? Это с вами я переписывалась и по телефону разговаривала? Вы профессор Мак-Наген, консультант фонда? Или наш куратор, доктор Зейлдиц?

Американец опешил. Перепутать его уверенный молодой голос с ехидным козлетоном старого Пита Мак-Нагена мог только человек с серьезными проблемами слуха. Ну а принять его за Мари-Энн Зейлдиц было еще сложнее. Эля продолжала невозмутимо улыбаться.

- Нет-нет, профессор – человек пожилой и нездоровый, такие путешествия ему не под силу, а у доктора Зейлдиц двое детей… Начальство сочло необходимым послать меня. – торопливо забормотал американец, - Меня зовут Бенджамен Цви. – и он пожал протянутую руку.

Угу! Месяц назад сманивать Савчука на сафари в Африку у старого хрена Мак-Нагена здоровья хватило, а сейчас, значит, стремительно занедужил? А детишкам Мари-Энн, помнится, двадцать и двадцать четыре года – вполне могут недельку и без мамочки перетоптаться. И тем не менее неведомое начальство отправило сюда не Мак-Нагена или Зейлдиц, отлично знакомых с самим Савчуком и его работой, а вот этого, никому не известного, молодого и крепкого, профессионально обращающегося с гробами.

- Безусловно, я могу не знать всех подробностей вашей деятельности, но ведь вы не откажетесь поделится информацией? – продолжал разливаться американец.