Говорящий камень

Глава VIII

Глава VIII

Муха добралась до места назначения до рассвета. Пропажу овода она обнаружила только когда пробиралась через слуховое окно огромного здания. Это была центральная библиотека. Согласно мушиным преданиям, здесь проживала чрезвычайно умудренная опытом старая муха. Здесь она прожила довольно долгую жизнь, совмещая духовную пищу с бутербродами, которые брали с собой служащие культурного заведения.

Она частенько оказывалась в тумбах или на полках, куда брезгливые библиотекарши прятали свои незатейливые харчи. Основная ее задача заключалась в том, чтобы просто проникнуть в бумажный сверток с едой или хотя бы один раз на глазах изумленных работниц влезть всеми своими немытыми лапами на бутерброд или печенье. После этого под возмутительные «аплодисменты» умудренная опытом муха взлетала и ожидала, когда испоганенная снедь полетит в мусорную корзину. Так она и жила. Сколько лет – она и сама не знала. Жила мирно по соседству с такими же мудрыми тараканами. Жила бы она там и до сих пор, если бы не одно обстоятельство. Но об этом позже.

Итак, муха проникла через слуховое окно на чердак и испугалась царящей здесь тишины. В глубоком мраке она не услышала привычного низкого тяжелого жужжания своего знакомого и на всякий случай решила подождать друга до утра. Она не могла себе представить причину, по которой опять осталась одна. Веки тяжелели, глаза закрывались. Даже не успев забыться в тяжелых размышлениях, она моментально уснула на стропилах.

Утром ее первая мысль была о том, кого искать первым: то ли овода, то ли мудрую муху.

Прикинув, какой путь она проделала ради того, чтобы узнать тайну говорящего камня, муха отправилась в читальный зал, рассуждая, что такая важная особа не может проживать ни в буфете, ни уж тем более в уборной.

С чердака она попала на лестницу.

С темной и невзрачной лестницы она влетела в просторный холл с колоннами и портретами бородатых мужчин.

Оставалось не так много – громко жужжать крыльями и ждать, когда ее позовут приближенные к особе.

Она упорно носилась между ровными рядами столов. Садилась на лысые макушки седобородых старичков и на страницы книг, журналов, газетных квартальных подшивок.

Радости от появления насекомого, конечно, не прибавилось. Старички молча отмахивались. Молодежь пыталась прихлопнуть разносчика инфекций.

Догадываясь, что поступает неправильно, муха направилась к столику с двумя серьезными женщинами в очках, с аккуратными гульками на самых макушках.

Обе с момента появления мухи пристально наблюдали за перемещениями существа, нервно переглядываясь.

Их интеллигентный вид не позволял думать о роковом исходе. И действительно, они не махали руками, не вскрикивали «Кыш!». Они даже не пытались поймать или лишить муху жизни. Хранительницы библиотечной тишины лишь напряженно улыбались и отвечали на вопросы читателей даже в ту минуту, когда отчаявшаяся от поисков муха нагло ползала по их огромным очкам.

Так, сидя на очках терпеливой женщины, она проникла в книгохранилище.

До сих пор не понимает муха, что произошло с этим образованным человеком тонкого душевного уклада, как только та пересекла порог хранилища и закрыла за собой дверь.

Муха до сих пор видит в кошмарах, как резко расширился увеличенный линзой очков зрачок женщины. Единственное, что успела подумать скиталица: «Дальнозоркость»… В тот же миг хранительница библиотечной тишины издала отчаянный вопль и, схватив в руки то, что подвернулось, треснула этим предметом себя по лицу. Под руки ей попалась подшивка журналов для садоводов и огородников.

Очки разломились на две половины, а сама женщина, плача, потирала ушибленный лоб и нос.

Ошалев от остроты психологического момента, муха безумно наворачивала круги. Она билась головой о тусклые раскаленные лампы, путалась между бесчисленных коридоров стеллажей, пытаясь найти выход и спасение. Выход в этой ситуации был там же, где и вход.

В наглухо закрытом помещении сохранялась постоянная температура, и здесь можно было бы пережить любое лихолетье – будь здесь запасы пищи. Но понимая, что это не буфет, не заводская столовая и даже не пивная, муха решила прорываться на выход.

Выпучив глаза и дребезжа крыльями, она неслась прямо на библиотекаршу. Женщина, нацепив на один глаз то, что осталось от очков – одну линзу на толстой дужке, следила, как через прицел, за перемещениями возмутительницы покоя.

Только приблизившись на несколько метров к коварной работнице библиотеки, муха разглядела под ушибленным ее носом коварную улыбку.

В тот же миг женщина с высшим гуманитарным образованием, знающая наизусть стихи Бродского и Самуила Маршака, набрала воздуха, одной рукой заткнула себе нос, а второй рукой, которую она до поры держала за спиной, нажала кнопку дихлофоса и выдавила не менее двух третей баллона прямо в направлении пикирующей мухи.

В глазах у мухи помутилось. Смешалось в кучу все: облысевшая молодежь и бородатые женщины, полки стеллажей и разноцветные корешки, а сквозь пелену покидающего ее сознания муха видела, как пульсирует вольфрамовая нить лампочки накаливания…

«Если бы овод был здесь, этого бы не случилось, он бы точно что-нибудь придумал, он бы точно что-нибудь…» – это была последняя мысль, которая посетила мозг беспокойного насекомого.