Говорящий камень

Глава X 

Глава X

Из чего бы ни состоял мир и кем бы он ни был создан, но делать выводы о его суровом и несправедливом устройстве – безрассудно. Луч солнца нес тепло и свет, жизнь и надежду в каждый уголок, о котором имело представление его любопытство. Когда он впервые заговорил с камнем – неизвестно. Но то, что их объединяло, было основой, источником, смыслом всего их бытия.
В каждом слове, здороваясь или прощаясь, друзья стремились открыть лишь самое сокровенное, не размениваясь на звуки. И этот мир, пусть уже не в первозданной своей красоте, продолжал завидовать им, а сама дружба вселяла веру в то, что завтрашний день – неизбежен.
Казалось бы, ну что нового может сказать многовековой камень солнечному лучу, который каждый день открывает миру глаза на что-то новое? Так же сложно поверить и в то, что луч возвращался к своему товарищу из чувства долга, или планетарных законов и жалости… но это не так.
Справедливо ли считать, что жалость – чувство последнее, что своим появлением оно открывает дорогу в никуда и пыльную пустоту? Так ли это, пусть ответят те, кто стоял на пороге отчаяния, и те, кто никогда никого не любил…
Действительно, очень сложно представить, из чего же сотворен весь мир, так же как сложно его понять и уместить всего в одном слове. Но и разрушить его легче легкого. Достаточно лишь сказать или даже громко подумать, как от безмолвного гнева начинают дрожать небеса, разрушаться на мелкие капли дождя мечты, смешиваться с пылью напрасных обещаний, несдержанных слов и высокопарных фраз, превращаясь в грязь и непроходимые болота. Что грязь – камни и огненные искры сыплются с небес, а вместе с ними падают опаленные птицы, оказавшиеся случайными свидетелями чудовищной или маленькой лжи.
И вот очень сложный, острый и многогранный, как бриллиант, мир, становится не крепче обычной стекляшки или глиняного горшка. Потому и неизвестно, какое чувство стоит по праву называть последним.
А что, собственно, такого мог ожидать от луча и сам камень? Нет, он не ждал и не просил сотворить чудо. Не мечтал однажды отправиться с ним. Его место было здесь, у дороги, под вербой. И сдвинуть его с этого места могли только третьи силы, но сдвинув – оставили бы лежать таким же образом, неподвижно и обреченно. И потому не жалости он ждал от пробуждающегося луча. Не рассказов о новых странах и событиях. Камень сам за много веков своего существования видел не меньше и рассказать был готов даже больше, вот только слушать его был готов лишь этот солнечный луч…
Единственное, о чем жалел говорящий камень, что этот миг был короче, чем молитва Ассоль.