Говорящий камень

Глава XIII

Глава XIII

Ну что тут можно еще сказать? В то раннее утро знакомое читателю «Здравствуй» услышали многие живые существа.

Если бы можно было узнать, почему луч не заглянул к мухе, а еще лучше – что он думал в этот момент, тогда человечество смогло бы распоряжаться своей судьбой самостоятельно.

Невозможно сказать, был ли в то утро рассержен первый вестник тепла и света, был ли он так же задумчив, как муха, а может, у него просто были более важные дела.

Он мчался, стремился куда-то туда, куда его звал долг и обстоятельства. Дело в том, что времени оставалось все меньше. Слов и чувств становилось все больше. А луч и камень едва успевали поздороваться.

Так произошло и в это утро.

Ждали его очень многие, а с наступлением холодов количество жаждущих заметно возрастало. И, зная это, луч сердился на обстоятельства, но не на тех, кто его ждет. Кто-то был сильнее, кто-то просто не верил в свои силы, а кто-то просто любил халяву.

Осень упорно забрасывала камень листвой и сухими травами. Ветер сердито ревел и, размахивая своей метлой, как огромный дворник, каждый день сметал весь этот мусор с торчавшей из земли макушки огромного валуна.

Говорящий камень знал, что время, когда не с кем будет обмолвиться парой слов, – близко и неизбежно. Отдельным его сородичам повезло больше. Они жили по соседству и часто делились воспоминаниями. Но рядом с камнем были лишь глина и песок. Другим повезло еще меньше, чем ему: они навеки застряли в огромных рвах, канавах, на дне рек и озер. Многие старались вырваться из-под земли, но так и оставались глубоко в недрах.

Камень отчаянно вздыхал, пугая редких ночных путешественников. От этого приходилось сдерживать чувства, чтобы не причинить случайного вреда. Однако с наступлением холодов времени и поводов для вздохов становилось больше, да и ветер порой выл так, что гулкие вздохи камня едва ли можно было различить в заведенной кутерьме.

Обитатели старого колючего цветка ушли на зимние квартиры. Сам цветок стоял сухим и изможденным, с поникшими вдоль стебля редкими листьями. На свой старческий колючий лоб он надел шапку-ушанку, которую ему сплели пауки, носившиеся по полям в короткое бабье лето.

Цветок часто слышал отрывистые вздохи холодными ночами. Когда не было ветра, он думал, что это ухает филин. В ненастье вздохи казались ему отголосками мычащих на ферме коров.

Да и кто из уважающих себя пожилых цветов поверит в то, что камни могут разговаривать, чувствовать и вздыхать.

Обсуждать этот вопрос не было никакого желания. Поблизости стояли такие же насупившиеся старики. Кто-то был сломлен. Кого-то унесли в школьный гербарий. Но никто в борьбе с законом природы не решался сказать даже одного теплого слова своим же товарищам, лишь бы только не растратить силы и выстоять до весны.

Именно в такой безрадостной атмосфере застал овод некогда кишащую жизнью солнечную лужайку. Теперь здесь резвилась только пара молодых коз, пожирающих остатки зелени.

Именно в это утро говорящий камень почувствовал, как на его макушку вместо теплого утреннего луча шлепнулось что-то мокрое и холодное.

Это был озябший от осенней сырости овод.