Говорящий камень: все любят героев

Глава V

Глава V

Немного помолчав на пару с колючим стариком, Овод заторопился. Незаметно для себя он проделал тот же путь, что и Муха в то самое утро, когда на ее пути повстречался говорящий Камень. Разница была лишь в том, что земля была еще заспанная, а тишина была вызвана не столько крепким утренним сном, сколько тем, что шуметь ранней весной еще особо некому.

Овод осторожно спустился по сухому стеблю на землю и отправился в сторону дороги, где мужественно и стойко переносила все тяготы и лишения отощавшая за зиму Верба. На ветру она страстно махала своими прутиками, на которых поселились первые пушистые почки-котики. Добравшись почти до самой дороги, гусар остановился и осмотрелся.

Здесь почти ничего не изменилось с прошлой осени: прямо напротив него дрожала рябью мутно-коричневая Лужа, чуть дальше в теплом коровнике мычали довольные буренки.

– Вы ж мои хорошие! – проговорил Овод в унисон с урчащим брюхом.

Можно было подумать, что после этих слов справедливо и логично было бы отправить насекомое на ферму. Но напомню: писать историю и придумывать ее – это разные вещи.

Очевидно, Овод никуда не торопился, и мысли его были заняты кем-то или чем-то другим. Немного полюбовавшись на отраженное в мутной воде весеннее небо, Овод повернулся туда, где, по его соображениям, должна была торчать макушка Камня.

– Ну ничего себе… – пробасил неожиданно и равнодушно гусар.

Судьба не щадила главного героя сказки на протяжении всей его жизни. Но Овод всегда находил силы встать после удара коровьим или лошадиным хвостом по лбу, чтобы снова наброситься на обидчика.

Но если в прошлом году он кипел, как вулкан, напористо шел вперед и добивался, возмущался, настаивал и выходил победителем в самых сложных ситуациях, то теперь стал самой настоящей противоположностью самого себя – почти равнодушным до всего.

Итак, вместо макушки говорящего Камня перед взором героя предстала огромная яма и не менее громадная гора земли. Овод присвистнул и, не спеша, старательно подавляя всяческие зачатки волнения, подошел к краю ямы.

– Ты тоже это видишь? – спросил Овод у Вербы, не отрывая взгляда от ямы.

Что Верба ему ответила, он не услышал и не понял. Она лишь отчаянно махала прутиками, будто объясняя на сурдоязыке, что буквально только что приезжал огромный грузовик, экскаватор и подъемный кран. Один выкопал Камень, второй подцепил его тросами и погрузил в кузов многотонной машины. Еще со стороны казалось, что Верба оправдывалась, потому как не знала, куда увезли говорящий Камень, отчаянно заламывая свои руки-веточки. Но даже если бы это было так, Овод все равно ничего бы не понял, к тому же он стоял к кустарнику спиной.

Вдруг он почувствовал тепло, разлившееся по телу. Едва зажмурившись от удовольствия, Овод услышал странный голос.

Голос задавал вопросы один за другим, иногда сам на них же и отвечал. Он звучал как бы с неба и в то же время изнутри самого Овода. Ошалело вращая глазами от произошедших перемен, Овод сначала почувствовал кружение в голове, а потом рухнул без чувств на землю.

Сколько он так пролежал, сложно сказать, да и спросить особо не у кого. Только очнувшись, он заметил, что Верба заботливо укрыла его прошлогодними листьями от дождя и прохладного ветра.

Отогревшись и потянувшись под «одеялом», Овод оценил добрый жест кустарника и довольно приветливым тоном бросил Вербе звонкое «спасибо!». Дальше в голове Овода начали всплывать вопросы, что задавал доселе неизвестный ему голос. Все сводилось к одному: «Куда подевался Камень?».