Говорящий камень: все любят героев

Глава VI

Глава VI

Примерно в это самое время, перепуганный событиями уходящего дня, колыхающийся на железной платформе, Камень пытался прийти в себя. Изнутри его самого доносился глухо и в такт двигателя грузового автомобиля шум, похожий на пульс. «Я еду», – заворожено повторял Камень…

С той самой минуты, как вдоль дороги побегали и уехали на автомобиле интеллигентного вида мужчины с непонятным прибором, длинной линейкой и ворохом бумаг, Камень почувствовал что-то особенное. Особенно было там, внутри, откуда теперь доносился странный то ли шум, то ли стук.

Дело было так. Утром Камень проснулся не от того, что его запорошенную прошлогодней листвой макушку пощекотал первый рассветный луч. Что-то громко фыркнуло рядом, хлюпнуло и обдало его волной из глубокой лужи. Мутная вода смыла остатки растительности и пыли и, будь у Камня глаза, он бы увидел стоящий чуть поодаль грузовик с длинной платформой, подъемный кран и экскаватор.

Ковш машины уже вознесся в небо и выглядел как карающий меч в лучах восходящего, но еще бледного весеннего солнца. В этот трагический момент Камень мог бы пролепетать «Мамочки!», или короткое «Ой…». Но глаз у него не было. Чувствуя происходящее сердцем, вековой валун понял, что душа, сколько у него ее было, ушла куда-то в земные недра, ведь пяток, в которые от страха уходит душа, у Камня не было тоже.

Дальше задвигалось и заскрежетало железо. Стальной ковш начал медленно и аккуратно вгрызаться в землю, окапывая говорящий Камень с разных сторон. Потом в работу включились мужчины с лопатами. Они довольно грубо, но быстро стесали налипший на боках Камня грунт, протянули с разных сторон толстые брезентовые лямки, затем один крикнул:

– Давай!

Второй:

– Поднимай!

А третий ограничился движением руки, пробурчав что-то невнятное.

– Батюшки, возношусь… – пробормотал Камень, едва только перестал чувствовать под собой холодную, но за многие годы, а может, даже и века, такую родную землю.

Это было что-то необыкновенное. Валун знал, что мальчишек во время игр, праздно шатающихся прохожих, пинающих впереди себя обломок кирпича или консервную банку, а также отдыхающих на берегу моря отпускников объединяло одно желание: периодически разбрасывать камни. Это счастливый момент, который для брошенного камня длится недолго и заканчивается непредсказуемо. В одном случае камни ранят случайных встречных. В другом – улетают в ливневую канализацию или попадают на чужой двор или улицу. А в третьем – оказываются на дне морей, рек, озер и прочих водоемов.

Но говорящий Камень парил. Даже не мечтая, что с ним может случиться что-то подобное, он чувствовал приятную щекотку, холодок и легкое кружение. Не было страха, не было ничего, что могло бы испортить этот миг!

– Я лечу! Я Камень, летающий Камень! – шептало создание, болтаясь на стропах подъемного крана в облаке дизельного дыма.

Окончательно выбравшись из ямы, наш герой действительно воспарил. Следом за вращающейся стрелой подъемного крана Камень описал дугу над Вербой, над лугом, обогнул лужу и, оказавшись в нескольких метрах от места своего прежнего обитания, аккуратно опустился.

Странное чувство. Едва только валун почувствовал под собой землю, в которой он пролежал от самого дня своего появления на свет, а может, и от сотворения мира, Камень загрустил. Причем загрустил как-то мгновенно.

Это было не крадущееся чувство тоски о приятных воспоминаниях, а скорее терзающее душу разочарование, обреченность, наступающая от зачитанного приговора и удара деревянного молотка.

Обычно в такие минуты говорят: «Что ж… спасибо и на этом». Или другие подходящие по смыслу слова. Но Камень не мог даже и подумать, что ему нужно быть благодарным за такое короткое и жестокое чудо. Ему показалось: еще чуть-чуть – и он онемеет…

– Петрович, чего ждешь, заводи! – прокричал мужчина из кабины подъемного крана. Тут же, за вывороченной при раскопках Камня грудой земли что-то взревело, присвистнуло, выпустило черное облако дыма и показало голову тягача. Затем выполз длинный прицеп-платформа, и Камень, глотавший слезы обиды, сам не заметил, как сначала оказался в воздухе, а после того, как поравнялся с платформой, мягко опустился на холодное и доселе ему незнакомое и железное.

Дальше сплошная проза. Рабочие скинули стропы, обмотали Камень цепями, подбили с разных сторон под его брюхо деревянные опоры, прыгнули в машину, и все так же быстро закончилось, как и началось.

Очевидцем событий на лугу в этот ранний час из всех живых существ была только Коза, от изумления обронившая вопросительное «ме-е-е?», озадаченно повернув голову вслед удаляющемуся каравану строительной техники. А еще Верба, на которую мало кто обращал внимание.

Потрясенный случившимся, Камень был немногословен. Сидя на холодном прицепе, он как завороженный повторял одно и то же:

– Я еду, еду, еду.