Говорящий камень: все любят героев

Глава VIII

Глава VIII

Муха проснулась, когда в библиотеке уже было темно, а на улице горели фонари.

Клопа рядом не было.

– Естественно, улизнул, – язвительно и с упреком выдала недовольная аристократка. Ей было очень приятно чувствовать себя брошенной и одинокой. В коридоре было тепло, ей ничего не угрожало, и можно было даже поплакать.

– И-и-и… – предприняла безуспешную попытку выдавить слезу Муха. – Нет. Так ничего не выйдет, – сказала она себе спустя пару минут на полном серьезе, когда не удалось выжать и самой скупой слезинки.

Решив предаться воспоминаниям, она вспомнила о старой Мухе, потом о Клопе, о тараканах, потом вспомнила про Овода. Все эти персонажи в ее памяти объединяло одно обстоятельство: Муха была уверена, что все ее бросили. И вместо того чтобы расплакаться, Муха неожиданно для себя разозлилась.

– И так не пойдет! – с досадой топнула аристократка по дуге бронзового потолочного светильника. – Пусть я и одна, но я мыслю, и мыслю я, что пора перекусить.

С этими словами Муха оторвалась от люстры и полетела вдоль по коридору. Она помнила, что в огромном здании был буфет, а еще кабинет, где обедали библиотекарши. Слушая, как звучит эхо ее жужжания, она плыла в воздухе, гордая, независимая и вполне состоявшаяся как личность.

Но буфет Муха не нашла. Что-то неприятное закралось в ее душу. Вместо властелина этого громадного здания она почувствовала себя жертвой кражи, обмана.

– Ладно-ладно. Здесь еще есть места, где можно поесть, – прожужжала Муха, повернувшись в сторону читального зала, чтобы оттуда проникнуть в тот самый кабинет.

Оказавшись на месте, Муха, как вор-рецидивист, примкнула к замочной скважине.

Здание было огромное, старое, и двери в нем тоже немаленькие. Двери закрывались на роскошные замки с широкими скважинами, в которые вставляли длинные ключи с замысловатой бородкой на одной стороне и массивным кольцом на другой. Через такие скважины очень удобно подсматривать и подслушивать, чем и воспользовалась аристократка.

Она желала убедиться, что не только в опустевшем здании, но и в запертом кабинете не осталось ни одной живой души.

Пробравшись через замочный туннель в кабинет, Муха почувствовала всю непередаваемую атмосферу казенного быта. Здесь пахло немного книгами, немного газетной бумагой, немного свежей краской. Оставшаяся часть атмосферы кабинета была представлена смесью самых тонких ароматов.

Если открыть старый буфет и сделать глубокий вдох, то сразу можно представить, что, где и когда именно здесь хранилось. Закрыв глаза, Муха тоже представляла, что она ползает по огромному буфету-кабинету.

– Так… здесь лежали бутерброды… Ах! С ветчиной… – вожделенно шептала Муха, все еще не решаясь выбраться из замочной скважины.

Потом ароматы дополнил чай, превосходный черный байховый чай. Чаем пахло все: сахар, кулечки, помытые наспех блюдца с желтыми чайными полумесяцами…

– Баранки! Ванильные! – вскрикнула неожиданно для самой себя Муха, испугавшись собственного голоса и его отголосков в тишине библиотеки.

Она решительно выскочила из дверного замка, села на стол и, повинуясь обонянию, поползла в сторону выдвижных ящиков, где хранилась нехитрая снедь. Подкравшись на цыпочках ближе, словно дразня саму себя и воровато озираясь, Муха на всякий случай прислушалась… Прислушалась и оторопела – холодный ужас прокатился по ее тельцу. «Там… там кто-то есть… Да. Там кто-то ест, и он есть», – путая от страха слова, думала голодная и полуобморочная Муха. И действительно, в ящике слышалось торопливое топанье, хруст крошек и шелест оберток.

– Оно есть, и оно ест! – окончательно сформулировав мысль, упадочным голосом проговорила Муха.

Шум в ящике в тот же миг прекратился. Затем послышались крадущиеся шаги. Муха вжалась в стол, напрягла мышцы всего тела, чтобы вовремя вскочить и улететь, но страх цепко держал ее. Ей казалось, что она вросла в стол, сжилась с ним или превратилась в камень. «Ах да! Камень! Говорящий Камень!» – наконец вспомнила Муха причину своего беспокойства и пребывания в библиотеке. «Ах-ах! Как же, как же мне не везет!» – пронеслась в ее мозгу отчаянная мысль, и она тут же заплакала от горечи, что так и не узнала у старой мухи, что это был за Камень, и что теперь она примет смерть неизвестно из-за чего и неизвестно от кого! Страх и отчаяние росли в ее душе, превращаясь в черного и огромного паука со страшным крестом из костей и черепом на спине.

Коленки у зареванной Мухи задрожали, еще секунда – и она бы лишилась рассудка. Тут же из щели ящика осторожно высунулся длинный ус. Он вертелся в разные стороны, как перископ. Затем показалось еще сразу три длинных уса.

– Боже, что это за чудовище? Ну за что мне это все? – простонала несчастная аристократка и тут же услышала радостное стрекотание.

Это были тараканы.

В тот же миг по всему зданию библиотеки, как взрывная волна, прокатился радостный выдох Мухи. По крайней мере, так показалось присутствовавшим при встрече насекомым.

Встреча прошла без слов. Крепкие объятия старых друзей взбодрили Муху. Насекомые что-то радостно трещали, используя или азбуку морзе, или другую систему связи. От слез не осталось и следа.

Муха кивала головой, громко произносила слова и эмоционально жестикулировала, как обычно говорят с иностранцами. Видимо, тараканы читали по губам, а Муха то ли от радости, то ли от природы прекрасно понимала, о чем трещат эти существа.