Говорящий камень: все любят героев

Глава IX

Глава IX

Эта ночь для Овода пошла тоже не по сценарию.

Все началось вечером, в то самое время, когда Муха проснулась на люстре, а очередная толпа случайных прохожих, собравшаяся у говорящего Камня, разошлась по своим делам.

Тревожные мысли не покидали гусара ни на секунду. Он сам не заметил, как в своих размышлениях забрался на большую кучу вывороченного грунта и глины, насыпанной чуть поодаль от места, где раньше торчала макушка Камня.

Озадаченно он оглядывал окрестности, не чувствуя холодного ветра и совершенно не понимая, что делать дальше. Хорошо бы спросить, что случилось за то время, пока он спал, но ведь в это время спали и все обитатели луга.

Повернувшись, Овод смотрел в сторону дороги, куда-то сквозь Вербу, что отчаянно махала прутиками, в которые крепко вцепились пушистые котики. Очевидно, будь у них голос, то над лугом стоял бы такой крик, что заглушил бы и шум ветра, и рев буренок, и озорные крики строителей на ферме. Да, Верба все знала, все видела и все-все могла рассказать, если бы умела разговаривать.

Овод, не прерывая хода своих мыслей, продолжал рассуждать, повернувшись уже в сторону речки.

Был какой-то шанс отправиться на ферму и все разузнать у знакомой Лошади, той самой, что возила его и Муху прошлым летом на пивной заводик. От воспоминания этого приключения Овода передернуло.

«Или у буренки», – расплылся в блаженной улыбке гусар. Но тут совершенно неожиданно подала голос привязанная к колышку Коза. Очевидно, день близился к своему завершению, и Козе срочно понадобилось домой, отчего она настойчиво вызывала того, кто привел ее в эту пустошь и оставил.

«А ведь верно…», – подумал про себя Овод.

На всякий случай он подполз к самому краю ямы, заглянул вниз – там, на дне, уже собиралась вода в грязную лужицу. Все еще не понимая, что могло случиться, Овод попытался представить, каких размеров был говорящий Камень.

Понимая, что сам по себе необъятный валун выбраться не мог, Овод отправился к Цветку по очень важному делу.

– Здорово, дед! – прокричал Овод со свойственной ему прямотой и наглостью.

Дремавший к тому времени Цветок явно опешил. Убаюканный однообразной песней прикованной Козы, он не ожидал услышать ничего другого, тем более в такой наглой форме.

На всякий случай, приосанившись и стряхнув пылинки с лысой головы так, словно бы к нему приехал важный гость из районного или областного центра, Цветок уронил в весенние сумерки глухое и короткое «здравствуйте».

– Дед, ты же тут с осени простоял, скажи, может, видел что интересного? – в той же манере продолжил свою мысль Овод, вползая на стебель и устраиваясь на ночлег в сухом и шершавом листке.

– Ах, незадача, – прошамкал недовольный старик, – ты, стервец, в следующий раз приходи, как солнце вон за тот лес сядет, и я тебе расскажу и покажу! Видали вы такого? – начинал уже совсем расходиться старик, когда разобрался, с кем имеет дело. И уже скоро откуда-то из сумерек было слышно, как откашливаются и довольно поддакивают его пожилые соседи.

– Дед, я спросить хотел, не знает ли тут кто, куда подевался Камень? – перебил весь этот концерт Овод.

Старик так же неожиданно замолчал, выдержал паузу, словно бы это он ночью выкопал Камень и перепрятал его втайне от всех, и промямлил:

– Камень? А какой еще камень? – немного растерявшись, но исключительно потому, что на его лугу впервые с прошлого лета случилось что-то значимое, а он об этом ничего не слышал. Затем уже поникшим голосом Цветок промолвил:

– Так, а Хрен его знает. Но сегодня ты к нему не ходи, не буди. У него корни глубокие – все равно не дозовешься.

Овод от усталости и потрясений уже плохо соображал и моментально погрузился в сон, едва дед закончил свой рассказ.

Снились ему в эту ночь орущие котики на ветках Вербы, из-под которой выглядывал тот самый Хрен, зеленый и стройный. Затем снилась яма, образовавшаяся на месте Камня, а на самом ее дне покачивался и подмигивал ему все тот же чудаковатый Хрен. Даже коровы во сне Овода жевали большие и сочные листья Хрена, дружно подмигивая ему и щелкая хвостом, как дрессировщик кнутом в цирке, приговаривая «Алле-оп!».

«Это ж какое молоко они потом дадут?!» – задумался прямо во сне Овод.

«Пра-а-авильно, – промычали ему в ответ буренки, – хрено-о-овое!»

– Да что же это такое?! – прокричал, проснувшись среди ночи от увиденного бреда Овод.

– Да! Что же это такое! Безобразие! Ночь на дворе! – заворчали испуганно Цветки-старики в разных уголках уснувшего луга.