Говорящий камень: все любят героев

Глава XV

Глава XV

«Пан или пропан», – решил Клоп, вспомнив о предстоящей газовой атаке, и что было сил рванул наверх прямо под блузкой, доводя до отчаяния изумленную женщину.

Женщина окончательно убедилась, что у нее под одеждой кто-то ползает, и принялась не просто чесаться, а лупить себя ладонями по бокам. Но к этому времени наш герой уже в прямом смысле дышал даме в затылок, сидя в самой гуще ее волос.

Еще немного постояв, библиотекарша вернулась за стол. Чуть погодя, она открыла книгу. В это время Клоп уже сидел на самой верхушке нехитрой дамской прически.

Успокоившись окончательно, библиотекарша взяла в одну руку стакан чая, в другую баранок, наклонилась над книгой и увидела, как на самый ее разворот откуда-то сверху шлепнулось насекомое.

От неожиданности женщина уронила на стол баранок, чудом подобной участи избежал стакан – его она аккуратно поставила на стол. Затем работник культуры наклонилась, чтобы как следует рассмотреть существо.

Клоп упал на спину и все это время, пока его рассматривала женщина, отчаянно шевелил лапками, как игрушечный заводной жук. Перед его глазами предстала довольно злобная физиономия в очках с перекошенной улыбкой. Прикусив зубами кончик языка, дама аккуратно взялась освободившимися руками за книгу и с гулким треском захлопнула ее, сделав глубокий выдох с облегчением… Все!

– Клоп хлоп, – растерянно проговорила Муха, наблюдавшая за происходящими в кабинете событиями, сидя на оконной раме.

Вонь от раздавленного Клопа не заставила себя ждать, вынудив женщину встать и открыть сначала дверь, а затем форточку. Это означало, что разработанный насекомыми план сработал, с одной лишь поправкой, неожиданно внесенной библиотекаршей…

Как только распахнулась форточка, Муху сдуло из кабинета сквозняком и унесло прочь из злополучной библиотеки. Где-то в финале своего полета, падая, она ударилась о твердый и холодный предмет, тут же потеряв сознание.

Дальше события развивались в знакомом ключе. Сколько времени Муха провела в беспамятстве, неизвестно. Однако приходить в себя она начала от знакомого жужжания то ли музыкального инструмента, то ли очень знакомого существа.

Оказавшись на свежем воздухе, она еще долго пыталась отдышаться, прежде чем открыла глаза. Тут же всплыли воспоминания, и Муха была почти уверена, что все случившееся с ней: от той самой злополучной ночи, приключений на пивзаводе и в библиотеке – все это ее воображение или сон.

Она даже потянула воздух сильнее, потому что была уверена: вот здесь, где-то очень близко, должно лежать конское яблоко… Но запаха не было. К тому же спину ломило от удара обо что-то твердое, которое было еще сырым и прохладным.

Жужжание не прекращалось, и Муха открыла глаза. Увидев рядом гусара, Муха улыбнулась и тут же зажмурилась изо всех сил. Ей казалось, что как и тогда после бури у Цветка, одно слово – и все полетит в тартарары и образ Овода-гусара развеется, как пары дихлофоса, оставив только разочарование и боль…

На всякий случай прикрывшись лапами, она открыла по очереди глаза, а потом медленно поднялась.

– Ты?! – прохрипела сдавленным шепотом Муха то ли от страха, то ли от удивления. – Он… – тут же простонала она, показывая куда-то в сторону и вверх глазами, скрестив на груди лапки и свесив набок язык, что, по ее мнению, символизировало нечто трагическое. – А я… – произнесла она на вдохе, но закончить уже не успела.

В этот самый миг из окна библиотеки под женский крик вылетела книга. Сочно шмякнувшись о влажную землю, она раскрылась, и из глубин ее страниц выкатился карандаш, а следом за ним, как принц на белом коне, появился Клоп.

– Сама вонючка, – буркнуло насекомое в сторону окна, в котором маячило озадаченное лицо библиотекарши. Не прощаясь, он подмигнул одним глазом Мухе, другим Оводу, повернулся и, словно бы ничего не случилось, отправился прочь.

Наступила неловкая пауза. Молчал Овод, молчала Муха, молчал говорящий Камень.

– Куда ты? – крикнула Муха вдогонку Клопу.

– Куда-куда? Куда надо! Нельзя же быть таким бесхарактерным и самоуверенным одновременно, – пробурчал Клоп в ответ, добавив еще что-то невнятное. Он даже не обернулся. А Мухе от этих слов стало страшно стыдно, будто она разболтала страшную тайну.

Клоп перебрался через выпавший из книги карандаш, что оставила библиотекарша на соседней странице. Он-то и не дал гордому насекомому стать героем чужого романа, отпечатавшись на его страницах. Клоп бодро и решительно вышагивал среди прорастающей из жирного чернозема молодой весенней травки, понимая, что быть собой – это не самое худшее событие в жизни и не самое страшное наказание.