Говорящий не есть услышанный

Глава 11

Парари стояла и слушала как поет Верховная жрица. Ее голос был высоким, сильным и красивым. Из глаз девушки текли слезы. Сегодня она впервые порадовалась, что не стала послушницей. Сестрам и братьям на прощании с усопшим запрещалось плакать. Это считалось верхом неуважения к покойному, его родственникам и к традициям. Поэтому юных воспитанницам не разрешалось присутствовать на прощаниях. Только братья и сестры воля которых была сильна. Дети были слишком эмоциональны. Но сегодня она стояла рядом с целителем, который покоился на белом покрывале, расшитым серебром. Император не поскупился на церемонию. Проводить таинство пришла сама Верховная жрица в сопровождении незнакомых братьев и сестер, которые словно растворились в помещении, словно их не было. Парари не удивилась. Ведь целитель искренне и самоотверженно помогал восстанавливать разрушенный после набега монастырь. Такое Жрица помнила. Не удивительно, что смерть целителя она почувствовала. Парари знала, что если и она вскоре умрет, то и ее смерть почувствует Верховная жрица, и что если не сама будет ее отпевать, то отправит кого-нибудь из Совета жрецов. Это была великая честь. Не каждый настоятель ее удостаивался. А вот целитель был достоин.

На прощание пришли все придворные, но никого не пустили. И сейчас куча народа ожидала за закрытыми дверями. Княгиня Тамара в весьма откровенном платье стояла недалеко от нее и изображала скорбь. Сейчас Парари видела и ее старания привлечь внимание Императора, и неуместный наряд, и это ее почему-то сильно раздражало. Ей было противно, что на прощание с таким достойным человеком пришла женщина с единственной целью: женить на себе Императора, используя скорбь как орудие соблазнения.

Дознаватель Индор тоже был здесь. Он ушел в свои мысли и не обращал на происходящее внимание. Вот только мужчина смотрел на усопшего с какими-то странными чувствами. Это было что-то среднее между сожалением и презрением, что возмутило Парари не меньше.

Рядом с дознавателем стоял Советник Кроули. Почему ему не дали отворот- поворот как другим, было не ясно. На лице неугомонного мужчины было лишь любопытство. Парари ясно поняла, что ему скучно при дворе. Видимо, нет возможности истязать невинных девушек, вот он и заскучал, а прощание с целителем, всего лишь, своеобразного рода развлечение, но не больше.

Слезы бежали по щекам. Девушка смотрела на обрамлённое морщинами лицо целителя и старалась его запомнить. Она помнила его помощь, его доброе отношение. Она знала его всего лишь несколько дней, а казалось, что долгие годы. Она была уверена, что этот человек никогда бы не сделал ей ничего плохого и дурного. Она не успела узнать, что произошло между отцом и дочерью, но видела, как человек страдал от какой-то своей ошибки прошлого. Как корил себя и не мог простить. Она видела и понимала, что нужно было его успокоить, рассказать какой была настоятельница. Про ее силу, про ее чуткость, внимание, доброту и, главное, умение прощать. Чтобы он не сделал она уже давно его простила. Но она, Парари, не успела ему об этом рассказать. А самое страшное, что уже не сможет. Она даже не подумала, об этом. А следовало. Вместо этого она втянула его в свои проблемы, в проблемы владения, чужого владения, которое не нужно даже ей, втянула в процесс восстановления монастыря и свои проклятые замужества. Она стиснула зубы, потому что готова была завыть. В этот момент Верховная жрица подошла к ней и протянула цветок белоснежного амарилиса.

Ей оказали честь возложить цветок к сердцу усопшего. Девушка аккуратно приняла нежное растение и маленькими шажками стала приближаться к человеку, лежавшему в центре дворцового храма. Приблизившись, она опустилась на колени, легким взмахом головы откинула косу и прошептав слова молитвы положила цветок на грудь целителя Лестера. В этот момент Боги могли показать возлагающему цветок то, что происходит с душой усопшего. Вот помечу люди отказывались нести цветы к злым и жестоким родственникам. Много раз в монастырь приводили людей, лишившихся рассудка после таких показов. Кому-то удавалось помочь, а кто-то оставался с поломанной душой до конца своих дней. Парари увидела дорогу по которой шел целитель. Он шел ссутулившись, медленно, тяжело ступая и рвано вздыхая. Девушка хотела подойти и помочь, но какая-то невидимая сила сковала тело не давая возможности пошевелиться. Но вдруг на дороге появилась девушка в красивом красном платье, с длинными, шелковыми волосами цвета вороньего крыла, в которой Парари едва узнала настоятельницу. Это несомненно была она. Только моложе, раскованее и улыбчивей.

- Фанни, - долетел на нее шёпот целителя.

- Папа, - улыбку настоятельницы было видно хорошо.

Дальше они пошли вместе. Целитель, который из последних сил буквально полз по дороге, сейчас смело шел вперед, нежно поддерживая красавицу – дочь под руку. Видение исчезло и Парари увидела, что лепестки амарилиса раскрылись и приобрели красивый серебристый оттенок.

Девушка прижала руки к груди. Такой цвет показывал, что душа усопшего чиста и Боги приняли его. Парари подняла радостные глаза столкнулась со взглядом Императора. Мужчина стоял напротив как устроитель и близкий родственник, и улыбался. Сейчас Император не выглядел грозным и злым. Он стал как будто моложе и добрее. Парари смахнула слезинку, поднялась с колен и пошла на место. Жрица пела, а она глотала слезы. На этот раз это были слезы радости.

Сегодня ее разодели в прямом смысле этого слова. Дорогие шелка, расшитые серебром, украшения из того же металла, все это было преподнесено в дар. Но она не чувствовала себя богатой Владелицей, она чувствовала себя маленькой девочкой, у которой отобрали родного человека.