Граф Топальски _ Голос, что приносит покой

Граф Топальски _ Голос, что приносит покой

Это нормально, что Пашка так переживает. Она знает Невьянова уже достаточно давно, чтобы понять, какой он тактильный и преданный. До такой степени преданный, что голова кружится.

Нина шумно выдохнула, переворачиваясь на бок и подгибая под себя колени.

Она даже понимала, почему сегодня он сорвался. Если рассуждать логически, она сама тому причина. По сути, она спровоцировала его паранойю. Из-за парочки давних случаев, которые заставили Невьянова тревожиться. А зная, как Пашка за ней рьяно следит - объяснимо, что даже сегодня он уже на взводе. Его колотило - она чувствовала тремор в его мышцах.

Кстати, Пашка крепкий... Когда её руки лежали на его плечах - чувствовалось через футболку, насколько крепкий. И на груди. Жилистый такой. Прям... дикий зверёныш. Мило. Эдакая дерзкая милота. Бережная, но хищная.

Кожа тут же вспомнила его жёсткие пальцы на себе. Как можно так уметь - держать бережно, но так крепко, словно это капкан? Даже будь она человеком, на коже ни осталось бы ни следа.

Что не отменяет того факта, что, реши она встать, эта моська ей бы просто не позволил - она даже не смогла бы подняться.

И почему это настолько мило, что не получается перестать улыбаться?

И вот это его "Приказывай"...

В груди ёкнуло и разлилось до самого низа.

Нина снова шумно выдохнула, нервно устраиваясь поудобней. Тремор, спровоцированный отступающей тревогой, ещё не прошёл.

"Готов тебя слушаться..."

В груди смущённо сжалось. И Нина вновь перевернулась на спину.

Эта фраза до сих пор дико накрывала невероятной благодарностью и... растерянностью. Чем она заслужила такую хищную преданность?

Нина старалась сдержаться, чтоб не улыбнуться, пусть моська и не видит её укоризненной улыбки. Вот ведь вредина. Наглая. Но родная такая, что всё сжимается внутри. Классный он. Настоящий друг. Лучший друг. Даже больше. Брат. Родной. Она никогда не думала, что вот так сдружится, сблизится с парнем.

Нет, не то, чтобы остальные к ней холодны. Напротив, тут семья. Но не как семья человеческая - у вампиров это теснее. Иначе немного. Здесь не станут собачиться и ворчать на тебя, потому что любят и беспокоятся. Здесь, если любят, окутывают такой заботой - горячей, рьяной, бережной - что даже удушающей. В хорошем смысле. Здесь, если любят, это проявляется энергетикой, почти телесно.

Даже не почти. Пашка пример. Он тотально следит за ней, но это... господи, это безумно мило. Так, что хочется пищать от умиления.

Он так тесен с ней, что это смущает. Но он безобидный. Он такой... он такой, что она ему верит, как себе. Это сложно объяснить. Он безумно... рядом.

Но ведь не только он за неё переживает, верно?

Влад, например. Его бережная защита настолько взрослая и глубокая, что чувствуешь себя принадлежностью высокопоставленного лица, за которым сила и власть. Но эта сила и власть к ней - абсолютно трепетна и заботлива, словно он видит выше и мудрее, поэтому действует и рассуждает более дальновидно. Не зря в её голове Топальски упрямо ассоциируется с дядей. Или двоюродным братом. Или старшим братом. Сложно объяснить, с кем-то родным, кто рядом. Кем-то, кто как... стена?

В дверь постучали. После чего та мягко скрипнула и приоткрылась. Но в комнату не заглянули.

- Прелесть? — послышался голос Влада. — Могу войти?

Кто, как не Влад, станет так вежливо входить в её комнату. Простите, «покои».

- Забудь эту привычку, - тепло отозвалась Нина.

И граф заглянул в комнату. Расстёгнутый пиджак, расслабленная на шее сорочка, узкие брюки. И всё равно сейчас он не казался ей тем «высокопоставленным лицом», с которым она ассоциировала его минуту назад. Он просто выглядел как молодой человек с безумным шармом. Молодым мужчиной, которого, видимо, сковывают какие-то свои мысли.

Потому как Влад сейчас выглядел слишком вежливым. Даже чуть растерянным. Таким она наблюдала его нечасто и, в основном, только когда они вдвоём. Нет, его пафос и раскованная грация никуда не делась. Но на неё он смотрел с заботливым извинением, словно виноват, что потревожил её.

— Рада, что ты вернулся, - искренне поделилась она, ведь ожидала, что останется торчать в клубе ещё несколько часов.

Топальски мягко улыбнулся, и, проиграв теплоте этой фразы, на миг опустил взгляд.

- Не знал, отдыхаешь ли ты, - прошелестел он, с тихим щелчком замка прикрывая за собой дверь. В руках он держал книгу. — Разбудил?

Нина заулыбалась и покачала головой:

- Запомни на будущее: если тебе нужно меня о чём-то спросить — просто зайди.

Ну, честное слово, его аккуратность к ней и невозможная бережность переходит все границы. Нет, это безумно приятно. Просто, очевидно, что создаёт ему самому неловкость.

В тишине комнаты по каменной кладке пола застучали каблуки его мокасинов. Топальски расслабленным движением прошёл к её кровати, присаживаясь на край. И сделал это так аккуратно, что постель почти не шуршала от его движения, а его костюм лишь едва слышно прошелестел дорогой тканью.

Абсолютная неслышимость. Случись ему охотиться на живого человека — тот даже не поймёт, что умер.

- Как я могу, душа моя? — ласково улыбнулся граф, разворачиваясь корпусом к ней. — Вдруг сударыня не при параде? — намекнул он.

Ой, вот началось. Нина рассмеялась, поднимаясь с постели, и уселась поудобней, скрестив ноги:

- Не бойся. Если «сударыня не припудрила носик» и всё ещё ходит в рваной майке и растянутых трениках — в обморок ты не упадёшь от инфаркта.

Сначала красивое лицо графа вытянулось. А после Влад рассмеялся — искренне, легко, честно. Так по-настоящему, что вызывало безумную благодарность — ведь такой он только с ней. Редко с кем-то.

Топальски отсмеялся и с остатком тёплой улыбки поглядел на неё. Задумчиво, молчаливо. Тёмная чёлка свешивалась по бокам вдоль высокого лба. А одна прядь упала на бровь, явно мешая глазу.

Нина протянула руку, поправляя ему чёлку.