Графиня на перевоспитание

Глава 12. Собачий вальс

Я как раз задумалась, не сбегать ли мне в библиотеку и почитать, попытавшись проигнорировать воспоминание о жутковатом скрипе откуда-то из глубины книжного царства, когда за моей спиной бесшумно открылась дверь. Служанка передвигалась бесшумно, но я все-таки краем глаза заметила движение раньше, чем услышала обращение к себе.

— Милостивая госпожа, — раздался ее тихий голос. — Не изволите ли вы развлечься согласно своим обычаям?

Я медленно повернула голову, пытаясь успеть придумать достойный ответ. Но, как происходило последние несколько часов, на этом поприще я с треском провалилась.

— Согласно моим? — переспросила я, приподнимая бровь. Возможно, этот мимический жест со стороны считывался как недовольство, но ничего подобного я в него не вкладывала. — А ты уверена, что у меня есть такие обычаи?

Она чуть склонила голову, но ее лицо не выразило ни тени иронии или недоумения. Все что я видела — это вежливая покорность, вряд ли такое можно сыграть, ежесекундно поддерживая образ.

— Разумеется. Все уже подготовлено.

«‎Подготовлено,» — это слово прозвучало тревожным набатом. Я не была уверена, что хочу знать, что именно, как и для чего подготовлено.

— А чем конкретно я, то есть она, — я махнула рукой в сторону воображаемой графини, — обычно развлекается?

Служанка на секунду задумалась или притворилась, что ей требуется что-то вспомнить:

— Слушает музыку. Прогуливается по зимнему саду. Наблюдает за охотой. Или ведет беседы с теми, кто просит милости.

Я зависла на последнем пункте, уже начиная путаться и в услышанных фактах, и в своих вопросах:

— Кто-то просит милости? У меня? У нее?

Служанка кивнула:

— Некоторые до сих пор молят вас. Остальные — уже нет.

Вот тут я почему-то вспомнила клетку с цепями в коридоре и зябко поежилась.

— Музыка, — быстро сказала я. — Хочу слушать музыку. Пусть будет что-то спокойное без молящих на фоне. И, желательно, без клеток! — поспешно добавила я на всякий случай.

— Конечно,миледи, — служанка на этот раз согнулась в полноценном поклоне. — Могу ли я проводить вас в зал для музыки? Или пожелаете, чтобы инструменты принесли сюда?

Я встала, едва не грохнувшись обратно на стул, потому что корсет неожиданно напомнил о себе жестким объятием. Если раньше в нем я еще могла передвигаться без боли, то теперь живот, забитый, как выяснилось, совершенно непитательной для меда едой, едва помещался в эти модные тиски.

— Проводите в зал, хочу оценить его внимательнее. Я, похоже, здесь, как в отпуске. Пора начать наслаждаться этим вынужденным отдыхом.

«‎Хотя бы до следующего приступа безумия,» — уже про себя добавила я. Или до пробуждения, если оно вообще когда-нибудь планирует случиться. Да и не таскать же бедным слугам за мной рояль все время…

Музыкальный зал встретил нас не так уж и враждебно. Пожалуй, даже, наоборот — он был уютным и теплым. Не физически, конечно, ведь тут еще не успели протопить камин, а по какому-то странному внутреннему ощущению, как будто здесь действительно играли совсем недавно и в целом всячески приятно проводили время в общении и наслаждении культурой.

Пыль, которую я точно помнила на рояле, исчезла, но едва ли магическим образом. Поверхность инструмента сияла так, что стало понятно, насколько скрупулезно и спешно кто-то начищал ее до блеска буквально в последние минуты перед моим повторным сюда визитом.

— Ну да, — пробормотала я себе под нос. — Видимо, милостивая госпожа нечасто выбирает музыку.

Служанка, не расслышав мою реплику (или продолжая старательно делая вид), жестом указала на одно из кресел у рояля.

Я посмотрела на него с подозрением. Кресло выглядело уютным, с мягкой обивкой и изогнутыми ножками, но я была почти уверена, что не помещусь туда со всеми своими слоями юбок, корсетом, подъюбником и внутренним драматизмом.

Но все-таки решив рискнуть, я осторожно опустилась в него и, к собственному удивлению, почти утонула.

— А вот это хорошо, — прошептала я, позволяя себе расслабить плечи и размять пальцы, уставшие от судорожного держания себя в тонусе.

Служанка склонилась в очередном легком поклоне, я уже даже сбилась, в каком по счету:

— За музыкантом уже послали, милостивая госпожа. Он прибудет с минуты на минуту.

Я сдержанно кивнула, временно потеряв дар речи от комфортного кресла.

Что ж, пусть идет музыкант. Отлично. Всего-то еще один участник моего безумного бал-маскарада. Интересно, кто он? Призрак оперы? Полуразложившийся композитор из готического бестиария? Или просто молчаливый юноша с безумным взглядом и страстью к органу?

Хотя тут вроде бы стоял только рояль. Значит, орган отпадает. А вот кем мог оказаться юноша — кто знает.

Я позволила себе откинуться назад на мягчайшую спинку кресла, с интересом глядя в высокий потолок с лепниной и старинной люстрой, которая двигалась, будто под легким сквозняком. Да, это вам не мой скучный белый потолок в привычной квартиры — на нем уж точно нечего рассматривать.

Но одним потолком сыт не будешь, поэтому мне уже становилось все более интересно узнать, какой у нас тут ожидался концерт по заявкам.