Графиня на перевоспитание

Глава 22. Госпожа-случайный-следователь

Я не ела.

Уже десять минут, как мы сидели за столом, и я все еще держалась. Делала вид, что просто любуюсь подачей, наслаждаюсь ароматами, занята беседой (которой, правда, почти не было), да и вообще — высшая аристократия питается духом, а не уткой с яблоками.

Тристан сидел напротив, чуть склонив голову, вежливо, но с подозрительно внимательным взглядом. Он ел сдержанно, как человек, привыкший к этикету, но не к чужим правилам. При этом тарелка у него все-таки пустела. В отличие от моей.

— Все в порядке? — наконец спросил он, чуть прищурившись. — Боюсь, вы не притронулись ни к одному блюду. Неужели все кажется столь непривлекательным?

— Напротив, — отозвалась я с улыбкой, доставая из глубин себя тонкую, хрупкую, почти исчезнувшую уверенность. — Просто у меня есть правило: сначала — гость. Потом — пир.

Он кивнул. Вежливо, но взгляд у него сделался чуть острее. Как будто поставил галочку в каком-то одному ему известном списке.

Минуты тянулись. Фэй с детьми ушла за десертом, Бартоломью стоял у стены, как бронзовая статуя дисциплины, а я вдруг осознала: голод стала чувствовать по-настоящему. Человеческий, обычный, беспощадно натуральный.

Кровь — потом. Без лишних глаз. Тем более, я уже давно придерживалась собственного режима: только при крайней необходимости. А во все остальное время — пусть будет пир на весь мир. И сейчас был как раз такой случай, когда можно было дать желудку волю.

С достоинством, как будто совершаю священное действие, я протянула руку и положила себе немного запеченной утки. Потом — немного картофеля. Чуть-чуть тыквы. И — да, извините меня, святой этикет — еще пирожок. Ну и других блюд, чтобы попробовать каждое хотя бы из вежливости.

Тишина за столом на мгновение стала гуще.

Я почувствовала, как Тристан оторвался от своей вилки и пристально посмотрел. Не просто мельком, а прямо в упор, как будто только что увидел нечто исключительное. Или невозможное.

— Вы... — начал он, но тут же осекся. Сделал вид, будто ничего не сказал, и положил салфетку на колени с новой сосредоточенностью.

Я же, отрезая утку максимально изящным движением, выдала легкий смешок:
— Что-то не так, сэр Тристан?

— Простите, просто раньше казалось, что вы не из тех, кто предпочитает земную пищу, — это прозвучало максимально осторожно. Но между строк — чистый рентген. Он точно что-то знал. Или думал, что знал.

Я улыбнулась, аккуратно отправляя кусочек мяса в рот:
— Говорят, вкусы со временем меняются. А еще, что при должной мотивации можно научиться даже любить остывший компот.

— Сильная мотивация, полагаю? — с легким интересом уточнил мужчина.

— Беспощадная, — кивнула я, глядя в глаза. — Жить, знаете ли, хочется. А по утрам особенно.

Он кивнул в ответ, чуть медленнее, чем нужно, смотрел чуть внимательнее, чем положено.
А я наконец-то решилась задать вопрос, который висел в воздухе с самого начала:

— Так все-таки, сэр Тристан, к чему такая честь? Вы, насколько я помню, нечасто посещаете мой уголок мира. Особенно с такой пунктуальностью.

Он не ответил сразу. Откинулся в кресле, будто оценивал что-то невидимое, а потом произнес, как бы между прочим:

— Иногда старым друзьям хочется напомнить о себе. Тем более, когда повод настораживает.

— О, настораживающий повод — это именно то, чего так не хватало моему утру, — заметила я, деликатно отставляя пустую тарелку. — Вы правы, сэр, у нас давно не было ни бала, ни интриг, ни приличного скандала.

— Хотите скандал? — его голос стал мягче, но в этой мягкости было что-то колючее, как мед с иголками. — Или, быть может, вы уже в центре одного из них, миледи?

Я подняла бровь, изобразив искреннее недоумение:
— Неужели я что-то пропустила?

— Пропажа людей, — произнес он буднично, как будто говорил о погоде. — Сначала в приграничных деревнях. Затем — ближе. Трое за последние две недели. До этого еще четверо. Некоторые тела найдены. Условия крайне необычные. Отсутствие крови. Странные следы. Вскрытие ничего не показало, но...

Он слегка пожал плечами.
Но. Конечно, это «но» весило как гиря.

— Какой ужас, — прошептала я, театрально — почти — кладя ладонь на грудь. — Вы же не думаете, что это я?

Тристан усмехнулся краешком губ.
— Даже не знаю. Когда еду к вам, каждый раз думаю: ну не может же быть. Но потом вспоминаю, что вы все еще выглядите точно так же, как пять лет назад. Или двадцать. Или…

Он не договорил.

Я медленно наклонилась вперед, глядя ему прямо в глаза.
— Уход за кожей — искусство, сэр Тристан.

— А вот аппетит у вас сегодня прямо-таки бодряще человечный, — он пристально посмотрел на мою тарелку, на остатки пирожка, потом снова на меня. — Я, признаться, был уверен, что у вас другой рацион.

Я вздохнула.
— О, эти слухи. Иногда мне кажется, будто стоит разуверить людей в одном, и они тут же выдумают что-то похуже. Призраки, ведьмы, демоны, вампиры.

Он не ответил, но взгляд оставался внимательным, и я видела, как в нем крутится конкретная мысль: «‎Не сходится. Что-то не сходится».