Графиня на перевоспитание

Глава 2. Непредвиденные обстоятельства

Когда я вернулась домой, в квартире было тихо. Слишком тихо по сравнение с тем шумным кафе, где, набившись за одним столом, мы шутили интеллектуальные и не очень шутки, едва успевая вставить пару слов между взрывами смеха. Впрочем, жила я одна, так что чего, кроме тишины можно было ожидать от моей квартиры? Явно не фанфар.

Я поставила на плиту чайник, но так и не включила его. Скинула куртку на спинку стула, сбросила кроссовки, забыв сразу разуться на входе, и оставила сумку на полу. Ощущение было странным: не то чтобы одиночество, скорее, пауза, как будто обычная жизнь и рутила взяла передышку и не изволила мне сообщить, когда вернется в норму.

Учеба еще закончилась, действительно взрослая жизнь с работой и всем прочим еще не началась. Как можно было назвать этот период между? Кем я была в тот момент?

Размышляя над этим глубоким вопросом, я уселась на подоконник — любимое место для всех философских кризисов. Под окнами светили фонари, лениво ехали машины, будто знали, что за поворотом их не ждем ничего экстраординарного и спешить некуда. И вот тогда неожиданная мысль пришла в голову сама собой:

«А ведь с моими знаниями — да в саму Викторианскую Англию!»

На самом деле я и правда могла бы устроиться там кем угодно: личным консультантом для молодых лордов, которым стоит напоминать время от времени, почему не стоит пытаться вызвать дух Уильяма Блейка. Или придворным советником по шляпам, я столько их видов знала... Или, в конце концов, могла бы стать обычным человеком, настоящей англичанкой, знающей, как выжить среди корсетов, избежать холеры и соответствовать социальным нормам, которые довели бы любого современного человека, не изучавшего историю, до нервного тика.

Жаль, что в Викторианскую эпоху не уедешь по студенческому обмену. Да и студенческие льготы закончились с получением диплома.

Я фыркнула. Бессмысленно мечтать о невозможном. С таким же успехом можно планировать летний отпуск в Средиземье, тоже, кстати, приятное местечко. Но все равно мысль про Англию крепко засела — не выкинуть. Как любимая цитата из песни, мотив которой уже даже не можешь повторить, но текст все равно крутишь и крутишь в голове.

И в этом состоянии — между самоугрызениями и внутренним стендапом — я зачем-то пошла в ванную. Видимо, просто захотелось смыть с себя прошедший день, запах кофейни, разговоры и ощущение, что все вокруг куда-то если не едет, то, как минимум, катится, а ты стоишь на остановке, ожидая опаздывающий автобус, но даже не зная его маршрута.

Я шагнула в ванну и, как водится, поскользнулась в самый неподходящий момент. В целом это было предсказуемо, потому что такова моя то ли судьба, то ли натура: философствовать я могла часами, а вот соблюдать технику безопасности — ни минуты.

Я не успела ни вздохнуть, ни выругаться. Только и услышала глухой удар, который сама же и «‎произвела». Бортик ванны столкнулся с моим затылком. Это оказалось больно, обидно и невероятно глупо.

Но все-таки я нашла в себе силы собраться и села, держась за голову. Все внутри пульсировало, я почти физически ощущала пострадавший от удара мозг. Мир визуально немного накренился, как лодка, на которую сел слишком толстый пассажир.

— Прекрасно, Леденцова, — пробормотала я. — Вот тебе и путешествие. Ты же так хотела! Бесплатный тур по своей же черепной коробке. Бонусом — поездка в травмпункт.

Я выждала минут пять, если не больше, надеясь, что «‎вертолетики», «‎звездочки» или как там еще называют последствия удара головой пропадут. Смогла встать и сесть на край ванны. Старалась дышать глубоко и ровно, даже обрадовавшись, что меня не тошнило — вероятность сотрясения в этом случае уменьшалась. В глазах не двоилось, сознание я вроде бы не теряла. И даже мысли звучали вполне связно — насколько вообще мои мысли когда-либо бывали связными.

На всякий случай я поставила себе таймер на один час, чтобы спустя время после нелепого падения еще раз проверить свое состояние. Это, правда, была скорее проверка на сотрясение по студенчески-научному методу, а не медицинскому, ведь максимум, что я могла сделать, это ощупать себя, да осмотреть мир вокруг. Но если вдруг начну видеть портрет Льва Толстого на своем белом потолке — точно сразу же вызываю скорую.

Отмеренный мне час прошел достаточно быстро. Я все еще была здесь, в своей квартире, в сознании и в реальности, слегка опухшая и с возможной шишкой на голове, да с разбитым чувством собственного достоинства. Но пока вроде бы была относительно целая и я, и моя несчастная голова.

Я улеглась в кровать, выключила ночник на тумбочке, расположилась поудобнее, натянула одеяло до ушей и сказала себе, как говорила всегда перед сном:

«Завтра все начнется. Обязательно начнется. Просто еще не сегодня».

Это был мой маленький ритуал, дающий надежду на исполнение мечт. Правда, обычно он не срабатывал или срабатывал далеко не в полную силу.