Графиня на перевоспитание

Глава 7. Знакомство с… собой

— Простите, но скажите все-таки, как меня зовут? — я едва не зажмурилась от абсурдности собственного вопроса и неосознанно вернулась к вежливому обращению на «‎вы». — Ну, то есть, как ее зовут? Или меня? Нас? Точнее… Я приказываю назвать мне мое имя.

Служанка чуть заметно вздрогнула, но голос у нее остался спокойным, почти бесцветным:
— Миледи — графиня Мэри Элоиза Рейвенскрофт.

— Простите, Элоиза кто?

— Рейвенскрофт, миледи.

— Ну конечно. Рейвенскрофт. Почему бы и нет, — я уставилась в точку где-то в пространстве за спиной девушки, мысленно записывая напоминание «запомнить это демоническое имя».

Мэри Элоиза, значит. Ну, Мэри — почти Маша. Уже что-то родное, почти как адаптация зарубежного имени в озвучке сериала от «Первого канала».

— Ты уверена? Ну, насчет Мэри? — на всякий случай решила уточнить я, продолжая удивляться такому совпадению.

— Несомненно, госпожа. Так вы были наречены при рождении.

— И это не шутка?

Она встревоженно посмотрела на меня и решила, что молчание в этом случае будет безопасней. Я обессиленно вздохнула, принимая поражение:

— Ладно-ладно. Окей. Пусть будет так. Я графиня Мэри Элоиза Рейвенскрофт. Почему бы и нет в конце концов.

Я отвернулась, делая вид, что снова рассматриваю роскошные обои, которые выглядели скорее как мягкая обивка стен (почти сумасшедший дом!), но на самом деле просто давая себе три секунды, чтобы справиться с бурей эмоций внутри и не закричать.

Мэри звучит не так уж и плохо. Хоть не Дракула, и то хорошо, хотя нынешняя женская звучит тоже весьма готично. Одна только фамилия Рейвенскрофт чего стоит… В переводе — вороний обрыв, буквально. Вот уж прекрасно. Прямо символично. Может, мне еще фамильный герб с огромным черным вороном вручат? Или даже с двумя. Может, еще и с лозунгом под картинкой: «Во мраке — с шиком». Могли бы еще «‎Склепфорд» какой-нибудь добавить к фамилии для атмосферности.

Я пытаюсь срочно перебрать в голове всех известных мне графинь. Кто у нас там был самый устрашающий? Батори, да. Уже мимо, неплохо, ведь становиться Батори мне бы не хотелось. Вот только дальше в памяти пусто. И куда только делись пять лет истфака? Где все изученные графини, когда они так нужны?

— Ну, хоть не Батори… — пробормотала я вслух, остановившись в итоге на единственной откинутой кандидатуре.

— Простите?

— Ничего. Просто проверяю кое-что. Вы, кстати, случайно не знаете, сколько у нас служанок исчезло за последний месяц?

Служанка побледнела еще сильнее, и цвет ее кожи по бледности почти сравнялся с моим местным образом. А я мысленно ударила себя по лбу. Вот только этого не хватало — теперь она будет думать, что я проверяю, не растеряла ли свои кровожадные привычки.

— Шутка, — я примирительно подняла ладони. — Неудачная шутка. Я не ем людей, если они не хамят первыми.

Она кивнула, но из взгляда ее явно следовало, что позже она перепроверит весь список правил для выживания в этом доме.

— А давно я живу здесь? — спросила я наугад, уже слабо понимая, какая еще информация мне может пригодиться.

Служанка продолжила смотреть в пол. Кажется, она вообще не дышала. А ведь я разрешила! Но, возможно, слишком напугала своим искрометным юмором.

— Все хорошо, — я поспешила ее успокоить, — просто у меня немного кружится голова. Наверное, потому что слишком темно. Я не привыкла.

— Приказать отдернуть одну из штор, миледи? — с сомнением уточнила служанка

— Нет-нет! — я резко вскинула руки, испугавшись возможных последствий такого опрометчивого решения. Кто знает, зачем тут так темно и все черное? Может, дело не только в изощренных вкусах бывшей хозяйки? — Не надо. Я подумаю об этом. Спасибо.

Мой ответ явно не удовлетворил ее, но она промолчала.

— А тебя как зовут? — вырвалось у меня, прежде чем успела себя остановить. Меня мотало между «‎ты» и «‎вы», между темами для разговора и вопросами, которые возникали в голове так резко, как зажигались лампочки новогодней гирлянды на самом эпилептическом режиме.

Служанка подняла глаза и посмотрела на меня совсем недолго, рискнув задержать взгляд выше пола лишь на долю секунды, и тут же снова учтиво склонилась:

— В доме милостивой госпожи ни у кого нет имени, миледи.

Я тупо моргнула, даже не сумев сформулировать нормальный вопрос:

— Простите… что?

— Мы не нуждаемся в именах, — повторила она спокойно, словно сообщая, что чай подают в пять. Будто этот факт я должна была знать итак. Хотя, вероятно, действительно должна была, если по их мнению и придумала эти странные правила. — Только госпожа достойна имени.

У меня перехватило дыхание от удивления.

Нет, ну ладно зеркала, ладно холодная кожа, черное кружево, мрак и мрачность, но это уже напоминало какой-то мрачный антиутопический культ. Люди без имен? Серьезно что ли?

Я откашлялась, пытаясь вернуть себе хотя бы иллюзию контроля над ситуацией:

— Ну… э-э, хорошо. Просто… эм, ты?