Графиня на перевоспитание

Глава 8. Дьявол носит… черные платья

Служанка молча повернулась и максимально уважительным жестом указала по направлению обратно в спальню. Я покорно последовала за ней, ощущая, как подол ночной сорочки цепляется за ковер, а ноги все еще идут как не мои — словно деревянные, негнущиеся и непривычно легкие ходули.

Когда мы оказались внутри уже знакомой мне комнаты, девушка остановилась у гардероба, а я остановилась, не зная, куда деть руки и всю себя целиком. Служанка приоткрыла массивную дверцу шкафа, и я заглянула туда через ее плечо — внутри все также плотно висели платья, одно краше другого, и все, да, абсолютно все в одном безрадостном диапазоне: от угольно-черного до цвета вороньего крыла. Местами пробивались мрачные варианты в цвете бордо, темно-зеленые, иссиня-фиолетовые. Справедливости ради, я уже настолько привыкла к местному освещению, что различала сильно больше оттенков. Вот только из них все равно не складывалась радуга. Или складывалась, но очень уж мрачная радуга из всех тонов депрессии. Но чего я ожидала за те пять минут, что меня не было в спальне? Что галлюцинация станет поярче? Вряд ли такие изменения были возможны в выбранном антураже.

— Какой наряд сегодня изволит носить милостивая госпожа? — спросила девушка, оборачиваясь ко мне с поклоном. За меня она принять решение явно не могла, вот только и я не была сейчас способна на решительность.

Поэтому в ответ у меня получилось лишь нервно хихикнуть:

— Ну, что-нибудь поярче? Если такое вдруг завалялось.

Служанка даже задумалась, явно не ожидая такого запроса, но это выбило ее из колеи ненадолго. Во всяком случае, она начала действовать куда быстрее, чем после моей неудачной кровожадной шутки несколькими минутами ранее. Наконец она достала платье с бордовыми вставками на корсете и манжетах. На фоне остальных это действительно был почти фейерверк. Я сдержанно кивнула, принимая ее выбор:

— Потрясающе. Буду как праздничная смерть.

Дальше началось самое настоящее театральное действо, которым руководила безымянная служанка, а мне оставалось только подчиниться. Сначала сменилась сорочка. Новая оказалась длинная, легкая, как ночная рубашка, но уже более официальная, без легкомысленных кружев. Потом в ход пошли панталоны. Да, самые настоящие панталоны. Я вслух ничего не озвучила, но название этого предмета гардероба мысленно выговорила как приговор. Следом на меня были натянуты чулки, которые держались на подвязках, и в конце на ноги водрузили ботинки — да-да, прямо сейчас, пока я еще могла нагнуться и хоть как-то помочь несчастной девушке впихнуть мои ноги в эту довольно узкую обувь..

Затем служанка взяла в руки корсет, и я инстинктивно отступила на шаг:

— Разве это обязательно?

Она не ответила, только жестом попросила встать прямо и поднять руки. Сопротивление было бесполезно. Я подчинилась и через минуту поняла, какую совершила ошибку, потому что пока я успела представить, насколько тугим может быть корсет, он уже начал выжимать из меня всю душу.

Сначала показалось, что телу чуть тесно. Потом уже ощутимо тяжело. Еще спустя мгновение я была почти уверена, что у меня внутрь проваливаются ребра.

— Окей, я все поняла… Стоп. Стоп! — из последних сил выдохнула я, но воздуха в легких и так уже почти не оставалось.

Служанка же все тянула и тянула шнуровку, действуя ловко и слаженно, совсем без жалости по отношению ко мне. Кажется, это был единственный момент в ее жизни, когда она могла одним действием отомстить за все пережитое в этом доме.

— Сначала «‎милостивая госпожа», — бормотала я, хватаясь за спинку кресла, — а потом — в кандалы.

Служанка не среагировала. В этот раз она вообще не услышала меня или только сделала вид. Или и то и другое одновременно.

Корсет покрыли тонкой тканью, вроде бы нужной, чтобы он нигде не натирал. Потом началась сборка настоящего слоеного пирога: нижняя юбка, еще одна, сверху — кринолин, и снова юбки одна за другой. Они шуршали и путались, как будто я вступила в бой с парой десятков шифоновых штор. Служанка двигалась слаженно и быстро, точно зная, где и что должно оказаться, а я тем временем чувствовала, как превращаюсь в передвижной театр. Из количества ткани, оказавшейся на мне, сшили бы сделать солидные декорации.

И только потом мы добрались до лифа и верхней юбки. Почти все осталось позади. Но только почти, потому что в финале девушка ловко добавила чепчик, словно завершая сервировку особенно капризного блюда.

Я облегченно сглотнула и села обратно на край кровати, чувствуя себя нарядным гробом с бантом:

— Ну, шик. Осталось только готический прием устроить. Или жертвоприношение. Для какого торжества лучше подойдет этот наряд?

Девушка не ответила, но ведь что-то мне подсказывало, что одно другому не мешает.