Графиня на перевоспитание

Глава 14. Детки в клетке

Секунда, и раздался стук. Глухой, как если бы что-то упало где-то на втором этаже. Или на чердаке. Или в моей бедной многострадальной голове. За ним — торопливые шаги. Детские. Звонкие, быстрые, и, судя по звуку, босые. Они пробежали по потолку и растворились, но только для того, чтобы вернуться чуть позже, уже с хихиканьем.

Теперь музыка, казавшаяся секунду назад прелестной, вдруг зазвучала как в фильме ужасов. Тонкая, искусная мелодия стала похожа на натянутую проволоку — хрупкую, вибрирующую, от которой вот-вот сорвется крик.

Юноша за роялем, похоже, не заметил ни звуков, ни моей паники. Он продолжал играть, с лицом сосредоточенным и вдохновленным, как будто в этот момент ничего, кроме музыки, для него не существовало. Может, правда не слышал. А может, был одним из них. Честно говоря, я уже ничего не исключала.

Служанка все еще стояла у стены, скромно опустив взгляд, но я уловила, как ее глаза — быстрые, внимательные — мелькнули в мою сторону. Она явно заметила, как я подскочила, заметила, как у меня дрожат руки и напряглись плечи, но хранила молчание. Наверное, у аристократов не принято спрашивать, почему хозяйка внезапно выглядит так, словно услышала голоса мертвых. Или детей. Или мертвых детей.

— Все в порядке, миледи? — негромко спросила она, голосом ровным, почти равнодушным, но явно делая усилие над собой, чтобы не сбежать отсюда с криком.

— Конечно, — выдохнула я. — Просто музыка тронула душу и нервы. И, возможно, где-то там мой здравый смысл, который уже машет мне белым флагом из подвала.

«Ты в порядке, Маша?»
«Нет, не в порядке, я в теле графини в доме с акустическим полтергейстом и юным Шопеном, который, кажется, играет заклинание для вызова кого-то совсем не милого».

Мелодия тем временем усилилась, звук стал гуще, как будто стены тоже начали слушать. И, возможно, ждать.

Я отошла от кресла, не спуская глаз с верхней части зала, с балкона и проема, ведущего к лестнице. Там, в глубине, на краю тени, словно что-то мелькнуло.

И тут я поняла: если уж мой разум сумел нафантазировать вампиров, почему бы ему не добавить призраков?
С логикой, конечно, у меня давно были натянутые отношения, но даже я понимала: это уже не просто игра воображения.

Это предупреждение.
Или приглашение.

— Простите, — сказала я, сдерживая дрожь в голосе. — А в этом доме бывают дети?

Служанка моргнула. Медленно подняла на меня взгляд. И после паузы, чуть длиннее обычной, прошептала:
— Бывают миледи.

Я уже собралась задать служанке еще пару вполне резонных — для шизофреника — вопросов, как дверь в зал вдруг распахнулась с грохотом, и внутрь ворвался ураган в детском обличии.

— У-у-у! — заорал кто-то на бегу.

— Лети-и-им! — подхватил второй голосок, звенящий, как колокольчик.

В комнату вбежали двое малышей — светловолосый мальчик лет пяти с вихром на затылке и девочка постарше куклы, младше здравого смысла — года три, не больше. На ней — кружевное платьице, чуть помятое от особенно увлеченных игр, в руках — что-то вроде плюшевого зайца с подозрительно изогнутой шеей. Мальчик тащил за собой деревянную лошадку на колесиках и одновременно пытался ею с кем-то драться.

Они были безумно живые. Настолько, что даже я растерялась: ну ладно звуки, ладно призрачная тень — но дети? С румянцем на щеках, пылом в глазах и этими… крошечными босыми пятками, по-настоящему громко шлепающими по полу?

Я не успела сказать ни слова — да, честно говоря, просто забыла, как дышать, — потому что они, вбежав, застыли как вкопанные, едва увидели меня.

Словно налетели на стеклянную стену.

Улыбки исчезли с их лиц мгновенно, будто кто-то стер их с полотна.

Мальчик медленно опустил игрушку. Девочка распахнула глаза, как фарфоровая кукла, и губы ее задрожали.

— Н-не надо… — прошептала она срывающимся голосом, и, прежде чем я успела вымолвить хоть слово, — заплакала. Тихо сначала, сжав губки, потом всхлипнула, потом еще, и вот уже слезы катились по ее щекам, и она прижимала к себе зайца, будто тот мог ее спасти.

Я стояла столбом, вытянувшись, как дирижер перед немым оркестром, только палочки у меня не было, и ощущения уверенности — тоже.

Юноша у рояля замер на финальной ноте, скорее от неожиданности, чем по моей просьбе. Служанка ахнула и кинулась к детям, но остановилась в полушаге, бросив испуганный взгляд на меня. Так, будто и сама не знала, чего боится сильнее — моих вопросов или того, что только что увидели эти дети.

— Все хорошо, малыши, это же… — Она замялась. — Это леди… ваша… Это леди Мэри.

Имя прозвучало как пощечина.

Дети вздрогнули. Девочка всхлипнула громче. Мальчик потянул ее за руку, и они, не оглядываясь, рванули прочь так быстро, будто за ними гналось само проклятие.

Дверь хлопнула.